В современном русском языке зафиксировано значительное количество слов-омонимов, причем с развитием языка их становится все больше. Возникает вопрос не препятствует ли омонимия правильному пониманию речи? Ведь омонимы иногда называют "больными" словами, поскольку омонимия снижает информативную функцию слова: разные значения получают одинаковую форму выражения. В поддержку негативной оценки явления омонимии высказывается и мысль о том, что само развитие языка нередко приводит к ее устранению. Например, в начале XIX в. в лингвистике использовался термин "диалектический", обозначающий 'относящийся к диалекту' (местному говору). Но с распространением понятия "диалектический материализм" слово диалектический чаще стало употребляться в ином значении - 'относящийся к диалектике'. И тогда лингвистический термин вышел из употребления, уступив место другому - "диалектный" - 'связанный с диалектом, относящийся к диалекту'. Можно привести немало примеров подобного противодействия самого языка явлению омонимии. Так, исчезли из словаря прилагательные вечный (от веко), винный (от вина); последнее вытеснено родственным словом - виновный.

      Однако процесс этот далеко не активный и не последовательный в лексической системе современного русского языка. Наряду с фактами устранения омонимии наблюдается появление новых омонимов, омофонов и омографов, что имеет определенную языковую ценность и не может поэтому рассматриваться как явление отрицательное, которому язык сам "чинит препятствия".

      Прежде всего контекст уточняет смысловую структуру таких слов, исключая неуместное толкование. К тому же омонимы, принадлежащие к разным сферам употребления и обладающие неоднозначной экспрессивной окраской, различной функциональной отнесенностью, как правило, не сталкиваются в речи. Например, "не перекрещиваются пути" таких омонимов, как бар1 - 'вид ресторана' и бар2 - 'единица атмосферного давления'; лев1 - 'зверь' и лев2 - 'денежная единица в Болгарии'; брань1 - 'ругань' и брань2 - 'война' (устар.) и под.

      В то же время намеренное столкновение омонимов всегда было незаменимым средством остроумной игры слов. Еще Козьма Прутков писал: Приятно поласкать дитя или собаку, но всего необходимее полоскать рот. Подобные же омофоны обыгрываются в народных шутках: Я в лес, и он влез, я за вяз, а он завяз (Даль); Не под дождем - постоим да подождем.

      Поэты используют омонимические рифмы, которые нередко придают стихотворению особую занимательность.


                - Вы, щенки! За мной ступайте!
                Будет вам по калачу,  
                Да смотрите ж, не болтайте,
                А не то поколочу! (П.).

                Снег сказал:
                - Когда я стаю,
                Станет речка голубей,
                Потечет, качая стаю
                Отраженных голубей (Козл.).
                

      Использование омонимических рифм тем более оправдано в юмористических и сатирических жанрах, например в эпиграммах: Не щеголяй, приятель, тем, что у тебя избыток тем. Произведенья знаем те мы, где лучшие погибли темы (Мин.). Удачное сопоставление созвучных форм, их обыгрывание в речи вызывает живой интерес.

      Однако необходимо быть осторожным в словоупотреблении, так как в некоторых случаях омонимия (и смежные с ней явления) может привести к искажению смысла высказывания, неуместному комизму. Например, при комментировании футбольного матча: "Сегодня футболисты покинули поле без голов"; "На экране телевизора вы видите Гаврилова в красивой комбинации". От подобных речевых погрешностей не застрахованы даже профессиональные литераторы и большие писатели: Слыхали ль вы... (П.); С свинцом в груди лежал недвижим я (Л.); Можно ли быть равнодушным ко злу? (совр. перевод с казахского). Причиной каламбуров чаще всего бывает омофония.

Розенталь Д.Э., Голуб И.Б., Теленкова М.А. Современный русский язык.
М.: Айрис-Пресс, 2002