Устаревшие слова в современном литературном языке могут выполнять различные стилистические функции.

  1. Архаизмы, и в особенности старославянизмы, пополнившие пассивный состав лексики, придают речи возвышенное, торжественное звучание: Восстань, пророк, и виждь, и внемли, исполнись волею моей, и, обходя моря и земли, глаголом жги сердца людей! (П.).
    Старославянская лексика использовалась в этой функции еще в древнерусской литературе. В поэзии классицизма, выступая как главная составная часть одического словаря, старославянизмы определяли торжественный стиль "высокой поэзии". В стихотворной речи XIX в. с архаизирующей старославянской лексикой стилистически уравнялась устаревшая лексика иных источников, и прежде всего древнерусизмы: Увы! куда ни брошу взор - везде бичи, везде железы, законов гибельный позор, неволи немощные слезы (П.). Архаизмы явились источником национально-патриотического звучания вольнолюбивой лирики Пушкина, поэзии декабристов. Традиция обращения писателей к устаревшей высокой лексике в произведениях гражданско-патриотической тематики удерживается в русском литературном языке и в наше время.

  2. Архаизмы и историзмы используются в художественных произведениях об историческом прошлом нашей страны для воссоздания колорита эпохи; ср.: Как ныне сбирается вещий Олег, отмстить неразумным хозарам, их селы и нивы за буйный набег обрек он мечам, и пожарам; с дружиной своей, в цареградской броне, князь по полю едет на верном коне (П.). В этой же стилистической функции устаревшие слова употреблены в трагедии А. С. Пушкина "Борис Годунов", в романах А.Н. Толстого "Петр I", А. П. Чапыгина "Разин Степан", В. Я. Шишкова "Емельян Пугачев" и др.

  3. Устаревшие слова могут быть средством речевой характеристики персонажей, например служителей культа, монархов. Ср. стилизацию речи царя у Пушкина:

    Достиг я [Борис Годунов] высшей власти;
    Шестой уж год я царствую спокойно.
    Но счастья нет моей душе. Не так ли
    Мы смолоду влюбляемся и алчем
    Утех любви, но только утолим
    Сердечный глад мгновенным обладаньем,
    Уж, охладев, скучаем и томимся?

  4. Архаизмы, и особенно старославянизмы, используются для воссоздания древнего восточного колорита, что объясняется близостью старославянской речевой культуры к библейской образности. Примеры также легко найти в поэзии Пушкина ("Подражания Корану", "Гавриилиада") и у других писателей ("Суламифь" А. И. Куприна).

  5. Высокая устаревшая лексика может подвергаться ироническому переосмыслению и выступать как средство юмора, сатиры. Комическое звучание устаревших слов отмечается еще в бытовой повести и сатире XVII в., а позднее - в эпиграммах, шутках, пародиях, которые писали участники лингвистической полемики начала XIX в. (члены общества "Арзамас"), выступавшие против архаизации русского литературного языка.
    В современной юмористической и сатирической поэзии устаревшие слова также часто используются как средство создания иронической окраски речи: Червяк, насаженный умело на крючок, восторженно изрек: - Как благосклонно провидение ко мне, я независим, наконец, вполне (Н. Мизин).

      Анализируя стилистические функции устаревших слов в художественной речи, нельзя не учитывать и того, что их употребление в отдельных случаях (как и обращение к иным лексическим средствам) может быть и не связано с конкретной стилистической задачей, а обусловлено особенностями авторского слога, индивидуальными пристрастиями писателя. Так, для М. Горького многие устаревшие слова были стилистически нейтральны, и он использовал их без особой стилистической установки: Мимо нас, не спеша, проходили люди, влача за собою длинные тени; [Павел Одинцов] философствовал... о том, что всякая работа исчезает, одни что-то делают, а другие разрушают сотворенное, не ценя и не понимая его.

      В поэтической речи пушкинской поры обращение к неполногласным словам и другим старославянизмам, имеющим созвучные русские эквиваленты, нередко было обусловлено версификацией: в соответствии с требованием ритма и рифмы поэт отдавал предпочтение тому или иному варианту (на правах "поэтических вольностей"): Я вздохну, и глас мой томный, арфы голосу подобный, тихо в воздухе умрет (Бат.); Онегин, добрый мой приятель, родился на брегах Невы...- Иди же к невским берегам, новорожденное творенье... (П.) К концу XIX в. поэтические вольности были изжиты и количество устаревшей лексики в стихотворном языке резко уменьшилось. Однако еще и Блок, и Есенин, и Маяковский, и Брюсов, и другие поэты начала XX в. отдали дань устаревшим словам, традиционно закрепленным за поэтической речью (правда, Маяковский уже обращался к архаизмам преимущественно как к средству иронии, сатиры). Отзвуки этой традиции встречаются и в наши дни; ср.: Зима - солидный град районный, а никакое не село (Евт.).

      Кроме того, важно подчеркнуть, что при анализе стилистических функций устаревших слов в том или ином художественном произведении следует учитывать время его написания, знать общеязыковые нормы, которые действовали в ту эпоху. Ведь для писателя, жившего сто или двести лет назад, многие слова могли быть вполне современными, общеупотребительными единицами, еще не перешедшими в пассивный состав лексики.
      Необходимость обращения к устаревшему словарю возникает и у авторов научно-исторических произведений. Для описания прошлого России, ее реалий, ушедших в небытие, привлекаются историзмы, которые в таких случаях выступают в собственно номинативной функции. Так, акад. Д. С. Лихачев в своих трудах "Слово о полку Игореве", "Культура Руси времени Андрея Рублева и Епифания Премудрого" использует немало неизвестных современному носителю языка слов, в основном историзмов, объясняя их значение.

      Иногда высказывается мнение, что устаревшие слова употребляются и в официально-деловой речи. Действительно, в юридических документах иногда встречаются слова, которые в иных условиях мы вправе отнести к архаизмам: деяние, кара, возмездие, содеянное. В деловых бумагах пишут: к сему прилагается, сего года, нижеподписавшийся, вышепоименованный. Такие слова следует рассматривать как специальные. Они закреплены в официально-деловом стиле и никакой экспрессивно-стилистической нагрузки в контексте не несут. Однако использование устаревших слов, не имеющих строгого терминологического значения, может стать причиной неоправданной архаизации делового языка.

      В предыдущем параграфе мы отчасти уже затронули проблему стилистического использования новых слов Особого внимания заслуживает обращение писателей к окказионализмам. Являясь фактом не языка, а речи, индивидуально-авторские окказионализмы представляют значительный интерес для стилистов, так как в них отражается стиль писателя, его словотворчество.
      Окказионализмы, выступающие как средство художественной выразительности речи, не теряют своей свежести и новизны на протяжении веков. Мы встречаем их в русском фольклоре [Плотнички бестопорнички срубили горенку безуголенку - (загадка)], в произведениях каждого самобытного писателя например, у Г.Р. Державина: сочножелтые плоды, огнезвездный океан, густокудрява мрачна ель, у А.С. Пушкина: тяжелозвонкое скаканье, И праздномыслить было мне отрада, Я влюблен, я очарован, словом, я огончарован; у Н. В. Гоголя: Веки, окраенные длинными, как стрелы, ресницами, Родился ли ты так медведем, или омедведила тебя захолустная жизнь и т д. Мотивированные контекстом, индивидуально-стилистические неологизмы не выходят за его пределы однако это не означает их "нежизненности" они придают тексту выразительность, яркую образность, заставляют переосмыслить известные слова или словосочетания, создавая тем самым тот неповторимый колорит языка, который отличает больших художников.

Розенталь Д.Э., Голуб И.Б., Теленкова М.А. Современный русский язык.
М.: Айрис-Пресс, 2002