На протяжении многих веков Восток и Запад воспринимались как две полные противоположности, как олицетворения косности и прогресса, застоя и динамики, деспотизма и свободы.

В последнее время историки все чаще обращаются к проблеме "отставания" и "застойности" Востока, пересматривая устоявшиеся, прочно укоренившиеся в сознании клише. Действительно, насколько "отсталым" был Восток? Во всех ли областях и всегда ли опережала его Европа?

Средневековый Восток являлся для европейцев символом богатства и утонченной роскоши. Жизненный уровень там, вплоть до конца XVIII в., был значительно выше, чем на Западе, города по своей численности превосходили европейские. В Лондоне, Париже, Венеции и Флоренции - самых крупных городах Запада - в XIII в. проживало примерно по 100 тыс. человек, в то время как в Китае уже в XI в. были города с населением от полумиллиона до миллиона человек, на арабском Востоке - до 300- 400 тысяч. Вполне понятно, что соплеменники знаменитого венецианского купца Марко Поло (XIII в.), прожившего много лет в Китае, не верили его рассказам о великолепных огромных городах, между которыми проходили прямые, как стрелы, мощеные дороги, обсаженные деревьями, о постоялых дворах, где в полной готовности содержалось около четырехсот лошадей, о хлебных амбарах, куда ссыпалось зерно, чтобы в годы неурожая распределять его среди населения, о гигантских базарах, вмещающих до 50 тыс. человек. Все это настолько расходилось с тогдашней европейской действительностью, что путешественник прослыл фантазером.

В крупных городах Востока развивалось ремесло, достигшее очень высокого для средневековья уровня. Европа покупала на Востоке шелк, фарфор, оружие, пряности, но долгое время она мало что могла предложить взамен. Когда в 1793 г. в Китай прибыла официальная миссия из Англии с предложением о торговле, император гордо ответил, что его страна не нуждается в английских изделиях. И в общем, это вполне соответствовало истине.

Между тем жизнь средневекового Востока была неспокойна. Его политическая карта, особенно со времени появления исламской цивилизации, многократно перекраивалась. Распадались старые империи, и на их месте возникали новые государства. Орды кочевников разрушали древние очаги культуры, ставя под угрозу само существование цивилизации. Если Западная Европа уже к XII в. в основном освободилась от этой опасности, то на Востоке еще долгое время спустя продолжалась борьба с кочевниками.

История всех средневековых цивилизаций имеет много общих черт, но вместе с тем именно в ту эпоху особенно отчетливо определяется их разнообразие. Восток отнюдь не представлял собой единого целого: огромная пропасть разделяла кочевые племена и оседлые культуры, различны были исторические пути древних цивилизаций (индийской и китайской) и более молодых, появившихся к VI-VII вв. н. э. (арабской и японской). Их неповторимое своеобразие складывалось под влиянием множества факторов, среди которых важнейшую роль играли религии спасения и выработанные ими системы ценностей, влиявшие на государственность, официальную идеологию, миросозерцание людей и их поведение, трудовую этику и т. д.

КИТАЙ: КОНФУЦИАНСКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ

Китайская цивилизация пережила переход от древности к средневековью незаметно, без глобальных трансформаций и разрушения всех основ, как это было на Западе. Более того, средневековый Китай во многом напоминал Китай древний. Но изменения все же происходили. Средние века в Китае, в сущности, начались гораздо раньше, чем в Европе. Зарождение феодальных отношений (в особой форме) историки датируют временем от XI до IV в. до н. э., хотя считается, что особые возможности для развития они получили приблизительно к III в. н. э. Постепенно, медленно изживалось рабовладение. Формировались феодальные отношения в их особом, "восточном", варианте. Серьезные трансформации шли в духовной жизни, пересоздавалась государственная структура и ее нравственные основы. В этом смысле переломным моментом в истории Китая стало появление конфуцианства.

В середине первого тысячелетия до н. э. философ Конфуций (551-479 гг. до н. э.) создал учение, которому было суждено стать плотью и кровью цивилизации. Цель его философской системы состояла в том, чтобы сделать государство идеальным, основанным на твёрдых нравственных принципах, с гармоничными социальными отношениями.

Идеи Конфуция, на первый взгляд далекие от реальности, спустя несколько веков стали государственной религией и на протяжении более чем двух тысячелетий, почти не изменившись, сохраняли ведущую роль в духовной жизни китайского общества.

Конфуцианство - очень "земная" религия. Рациональность и практицизм настолько сильно выражены в нем, что некоторые ученые вообще не считают его религией в полном смысле слова.

Методы управления государством, регулирование отношений между разными социальными слоями, принципы семейной жизни, этические нормы, которым должен следовать человек, - вот что в первую очередь интересовало Конфуция и его последователей.

Однако мир потусторонний все-таки незримо присутствует в учении: древнее божество - Небо - воспринимается как средоточие высшего блага и гармонии, как образец для подражания. И основные принципы конфуцианства как раз зиждутся на подражании небесной гармонии, они нацеливают человека на создание своего рода Царства Божьего на земле.

Государство, которое Конфуций стремился привести в строгое соответствие с Божественным порядком, определялось как большая семья. В этой семье каждый должен занимать свое место и вести себя так, как подобает при его положении.

Стержнем, на котором держится государство, были для философа преданность и покорность. Эти качества должны пронизывать всю жизнь общества сверху донизу. Дети почитают родителей, младшие братья и сестры - старших, а подданные - своих правителей.

Однако принцип большой семьи означал и другое: не только покорность нижестоящих по отношению к вышестоящим, но и полную ответственность властей перед народом. Только в этом случае народ будет доверять своим правителям, а без доверия не может существовать прочное государство.

"Преданность государю и забота о людях" - вот те основы, на которых, по мысли китайского философа, зиждется благополучие страны. Конфуций стремился сделать государственную власть гуманной.

Поэтому Конфуций придавал большое значение нравственному облику чиновников - представителей власти, непосредственно осуществляющих управление страной и напрямую связанных с народом. К ним философ предъявлял очень высокие требования, создавая образ чиновника-рыцаря - бескорыстного борца за справедливость, духовно совершенного человека, готового всем пожертвовать во имя своих идеалов.

Конфуций и приверженцы его учения пытались перевести теорию в практику: создавали специальные школы, в которых готовили новую бюрократическую элиту к выполнению высокой миссии. Впоследствии, когда конфуцианство превратилось в государственную религию, учение философа вошло как основной предмет в систему государственных экзаменов: только те, кто блестяще знал работы Конфуция, могли претендовать на получение должности чиновника.

Реальность нередко расходилась с высокими идеями философа: среди чиновников, наизусть знавших конфуцианский "моральный кодекс", попадалось немало корыстолюбцев, жестоких и нечестных людей. Однако были и другие, относившиеся к своим обязанностям именно так, как хотел основатель учения. Так, в XVI в. чиновники-инспекторы, обеспокоенные бедственным положением в стране, стали обращаться к императору с предложениями о реформах и с критикой деятельности правительства-от экономики до внешней политики. На эти смелые доклады власть ответила жестокими репрессиями: неугодных казнили, ссылали, лишали должности; некоторые чиновники, чтобы доказать свое бескорыстие, кончали жизнь самоубийством. Несмотря на расправы, поток критики не ослабевал, и в конце концов правительство было вынуждено уступить и согласиться на некоторые преобразования.

Конфуцианство с его идеей гуманности и нравственности государственной власти укрепило бюрократический аппарат, а в конечном счете и саму государственность.

Конечно, конфуцианство не определяло полностью духовную жизнь Китая. Оно существовало в обстановке соперничества с другими религиозными учениями; почти одновременно с конфуцианством, в VI-V вв. до н. э., появилось учение философа Лао-Цзы - даосизм, в котором проповедовалось духовное совершенствование и созерцательный образ жизни (недеяние), слияние с природой. В IV-V вв. н. э. в Китае стал широко распространяться буддизм. И буддизм, и даосизм имели много поклонников и в верхах общества, и особенно в народной среде, однако никогда не вытесняли конфуцианства полностью. Скорее, они дополняли это рационалистическое, исполненное практицизма учение мистическим осмыслением мира и человека.

Конфуцианство выдержало и борьбу с политической школой легистов (от слова lex - закон), которые претендовали на ведущую роль в управлении страной. Легисты видели основу благополучия государства в строгом, суровом культе закона. Выполнение законов поощрялось, малейшее отступление от них преследовалось.

Во времена Конфуция политика китайских правителей почти целиком находилась под влиянием легистов. Но, в конце концов (и это очень примечательный факт) власть сделала ставку на конфуцианство, пророчески оценив это гуманное учение как цементирующую цивилизацию силу.

Циклы китайской истории

Государственность конфуцианского Китая является своего рода образцом долголетия и устойчивости: ведь на протяжении почти двух тысячелетий она сохранялась практически в неизменном виде. Между тем история Китая в средние века была весьма бурной. Страна переживала времена процветания и жесточайших бедствий, гражданского мира и кровопролитных восстаний, единства и раздробленности.

Еще в древности китайские историки заметили, что в чередовании этих периодов есть определенный ритм, действующий с четкостью часового механизма. Каждая новая династия как бы начинала новый цикл и действовала весьма успешно. Но спустя некоторое время в стране все сильнее и сильнее проявлялись признаки упадка: разорялось крестьянство, среди чиновников росла коррупция, крупные земельные собственники отстаивали свою независимость от центральной власти. Под конец всеобщий развал завершался народным восстанием, участники которого требовали смены правящей "плохой" династии.

Именно в таких условиях - жесточайшего экономического и социального кризиса, голода и распада административной системы, восстаний - в 206 г. до н. э. начала свое существование первая конфуцианская империя, которой правила династия Хань. Ее основателем был крестьянин, один из вождей восставших. Новая династия вновь объединила страну, отменила многие казарменные законы прежних времен, снизила налоги. В систему управления стали вводиться конфуцианские нормы; ставка была сделана не столько на насилие, сколько на моральные принципы и древние почитаемые традиции. Однако уже с середины II в. н. э. империя вступила в роковую полосу упадка.

В III в. Китай распался на три самостоятельных государства. Правда, в конце III в. была предпринята попытка вернуться к централизации, но новой династии Цзинь удалось объединить Китай лишь на несколько десятилетий.

В начале IV в. с севера на Китай хлынули орды кочевников, в том числе гуннов. Население бежало из районов, занятых чужеземцами-варварами, а на севере страны возникло множество мелких государств, созданных захватчиками. Они довольно быстро китаизировались, перенимая местную культуру, обычаи и систему управления.

Следующий этап централизации был осуществлен при династии Суй, которая в конце VI в. объединила север и юг, но была свергнута в начале VII в.

Эпоха истинного расцвета Китая связана с династией Тан, правившей достаточно долго (с начала VII по начало X в.) и династией Сун (X-XIII вв.). В ту эпоху по всей стране строились дороги, каналы и новые города, необычайного расцвета достигли ремесло и торговля, все изящные искусства и особенно поэзия.

Правление Сунской династии закончилось трагически для Китая, пережившего новую волну вторжения кочевых племен. В течение XIII в. империя была завоевана монголами, и великий хан Хубилай основал новую монгольскую династию Юань (1280- 1368). Экономика страны в ходе долгих войн (Китай сопротивлялся монголам около 40 лет) была разрушена, ирригационные сооружения, от которых зависело сельское хозяйство, не ремонтировались, огромное число китайцев было обращено в рабство.

Хотя монголы довольно быстро стали ассимилироваться, недовольство их правлением возрастало. Древняя буддийская секта Белый Лотос, которая к XIV в. превратилась в тайное общество, объединила восставший народ. Руководитель движения, Чжу Юань-Чжан, родом из крестьян, бывший послушник буддийского монастыря, опираясь на свои войска и примкнувших к нему ученых-конфуцианцев, разгромил монголов и в 1368 г. объявил себя императором династии, получившей символическое название Мин (Свет).

Минское правительство сумело восстановить экономику страны; было отменено рабство, сокращены налоги, выходцы из низов получили большие возможности продвигаться вверх по иерархической лестнице. Но в конце XVI в. последовал очередной кризис, закончившийся весьма драматично: в начале XVII в. небольшое племя маньчжуров стало набирать силу и, объединившись с соседними племенами, повело вооруженную борьбу с Китаем, и во второй половине XVII в. в стране снова воцарилась иноземная династия Цин. Маньчжуры со временем удивительно органично вписались в структуру китайской империи и конфуцианскую культуру. Очевидно, именно в этом была причина долголетия династии, которая просуществовала вплоть до начала XX в.

В борьбе с частной собственностью

Сильная централизованная государственная власть в Китае имела древние и прочные традиции. Ее важнейшей опорой было право верховной собственности на землю. Государство, осуществляющее жесткий контроль над обществом (как и во всех восточных деспотиях), издавна взяло на себя функцию управления экономикой. "Земледелие, торговля и управление - три основные функции государства" - так реформатор-легист Шан Ян (390-338 гг. до н. э.) сформулировал концепцию, которой правительство руководствовалось в своей деятельности на протяжении практически всей истории Китая.

Направляя экономические процессы, власть стремилась ограничить частную собственность (прежде всего на землю), сохранить свою монополию в использовании природных богатств, пыталась поставить под контроль торговлю и ремесло. Главным, разумеется, был вопрос о земле и положении земледельцев. Крестьяне, составлявшие 90% населения страны, всегда были объектом внимания и заботы. Их благополучие являлось условием существования крепкой централизованной власти, ибо все они были для государства в первую очередь налогоплательщиками.

В Китае, конечно, существовало крупное частное землевладение (так называемые "сильные дома"), относительно независимое от центральной власти, но именно по этой причине и невыгодное для правительства. Как только начинало расти крупное землевладение, доходы казны резко падали: обезземеленные, разорившиеся крестьяне становились арендаторами у богатых землевладельцев, которые всеми возможными способами старались сократить сумму налогов, выплачиваемых государству. В результате возрастали сила и влияние (в том числе и политическое) местной знати, в провинциях усиливался произвол администрации, авторитет центральной власти падал. А в ответ начинался протест снизу - в виде восстаний, участники которых требовали возврата земли и восстановления принципа уравнительности. Выступления против "недобродетельных" правителей, допускающих беззаконие, освящались конфуцианством.

Вновь созданная династия обычно начинала свое правление с реформ, призванных установить социальную гармонию. При этом в вопросе о частной собственности правительство, казалось бы, не слишком расходилось с требованиями восставших масс: оно тоже отстаивало принцип уравнительности, разумеется, преследуя свои цели и интересы.

Поэтому реформы обычно сводились к гигантскому, в рамках всей Поднебесной империи, переделу земли - с тем, чтобы каждый трудоспособный крестьянин получил свой участок. Иногда правительство даже шло на конфискацию земель у богатых землевладельцев. Использовались и другие средства: на некоторое время запрещалась продажа земли. Крупные владения облагались повышенными налогами. Обезземеленным крестьянам выдавались наделы из фонда государственных земель, причем на выгодных условиях. Те, кто обрабатывал пустоши, в течение определенного времени освобождались от налогов.

Таким образом вновь восстанавливалась система "равных полей", которая всегда считалась в Китае идеалом. Конечно, несмотря на эти меры, невозможно было совсем остановить рост частного землевладения, но государственная власть была достаточно сильна, чтобы на определенном этапе резко сокращать его. Поэтому в Китае, как и в других восточных цивилизациях, сформировался государственный феодализм.

Правительство сделало ставку на мелкое крестьянское хозяйство, которому отводились наделы при условии выплаты налогов. Чиновники получали землю в зависимости от ранга - доходы с нее, точнее, то, что от них оставалось после уплаты налогов государству, шли в счет жалованья. Такие владения нельзя назвать феодом: понижение в должности означало и утрату земли; чиновник в качестве землевладельца был полностью зависим от государства.

Примерно такая же политика осуществлялась и по отношению к ремесленникам и купечеству. С древнейших времен власть стремилась утвердить свою монополию на разработку недр и использование водоемов; постепенно в руках государства оказалось производство и продажа важнейших предметов потребления: соли, чая, меди, железа и других металлов. В XIV-XVII вв. государственное производство охватывало изготовление фарфора, судостроение, добычу угля, литейный промысел и др. Центральная власть регулировала рыночные цены, а иногда даже ссудный процент, борясь с ростовщичеством. Государственная торговля не всегда выдерживала конкуренцию с частной, но правительство компенсировало это тем, что облагало купцов большими налогами, закупало у них товары по твердым ценам, установленным казной.

Кроме того, правительство разрешало заниматься торговлей чиновникам, освобождая их от налогов и, превращая таким образом в силу, противостоящую частной торговле.

Только в XVI-XVII вв. в Китае произошел некоторый сдвиг: расширилось крупное землевладение, стали создаваться мануфактуры с использованием наемного труда (в том числе и рассеянные). Хотя государство по-прежнему имело монополию на добычу и обработку полезных ископаемых, в отдаленных горных районах тайно возникали частные предприятия по добыче угля и серебра. Цинское правительство закрывало глаза на рост частного землевладения. Возможно, потому, что интенсификация сельского хозяйства давала возможность даже в этих условиях получать большую сумму налогов.

Буржуазные отношения отстаивали свое право на существование, но, как правило, проигрывали в неравной борьбе с государственной властью, а потому остались неоформленными.

Слабый народ - сильное государство

Власть, игравшая роль покровителя и управителя в большой семье, персонифицировалась в лице императора. Все остальные социальные слои, на какой бы ступени иерархической лестницы они ни стояли, являлись подданными непосредственно императора. Поэтому в феодальном Китае не зародилась, как это было в Западной Европе, система вассалитета; единственным сюзереном было государство.

Характеризуя такие отношения между властью и обществом, немецкий философ XIX в. Ф. Гегель писал, что в Китае не может существовать большого различия между рабством и свободой, так как перед императором все равны, т. е. все одинаково бесправны. Насколько справедлива эта оценка, ставшая классической при определении восточных деспотий? Конечно, общество в Китае не сумело добиться тех прав, какие оно получило в Западной Европе. Там не оформились сословия, которые могли бы претендовать на участие в государственной политике и с интересами которых власть вынуждена была считаться.

Одним словом, народ (т. е. подданные) в Китае действительно был слабым, если иметь в виду его политическое безгласие. Прекрасный тому пример - положение многочисленного городского населения, которое так и не сумело добиться внутреннего самоуправления. Города - эти очаги вольности в Европе - находились в Китае под жестким контролем государства. Цехи использовались для того, чтобы распределять повинности, взимать налоги. Ремесленники были приписаны к определенному месту жительства и не могли покидать город без разрешения властей.

Государство оказывало давление на общество самыми разнообразными способами. В том числе использовался знаменитый тезис Конфуция о большой семье, означающий, что необходимо повиноваться власти, поступаться личными интересами ради общих, т. е. государственных. В Китае была распространена система коллективной ответственности. Так, за преступление отца мог поплатиться сын, а то и вся семья; староста в деревне подвергался наказанию, если на его территории была не полностью обработана земля; в таком же положении оказывались и уездные чиновники.

Однако установка на коллективизм имела и обратную сторону. В Китае огромную силу приобрели семейно-клановые связи, освященные и возвеличенные конфуцианством. Большие кланы, включавшие много семей, и богатых, и бедных, представляли собой, как правило, мощные и крепкие организации, основанные на принципах солидарности и взаимопомощи. Кроме того, были распространены всякого рода землячества, тайные общества, секты. Все эти общности представляли собой вполне реальную социальную силу, с которой власти приходилось считаться, что создавало некоторый баланс сил, хотя и неполноценный, не закрепленный юридически.

В китайском обществе действовал принцип равных возможностей. Каждый, независимо от своего происхождения, мог стать чиновником, т. е. войти в элитный слой китайского общества. Для этого нужно было лишь сдать государственные экзамены. Конечно, к этим сложным экзаменам, требовавшим многолетней подготовки, у верхов общества допуск был гораздо шире, чем у низов. Но здесь помогали клановые и общинные связи: жители деревни, например, могли объединенными усилиями дать образование наиболее способным детям и выдвинуть своих кандидатов на экзамены в расчете на их будущее покровительство. В результате в Китае был создан поистине уникальный для средних веков бюрократический аппарат, в котором ранг во многом зависел от личных достоинств.

В XVII-XVIII вв. Китай представлял собой могущественную державу с хорошо налаженной экономикой, сильной армией и достаточно большими внутренними потенциями, что и позволило ему сохранить независимость в отношениях с Европой. Слабость традиционного конфуцианского Китая проявилась позднее, в XIX в., когда Запад стал все больше активизировать свою колониальную политику.

ЦИВИЛИЗАЦИЯ ЯПОНИИ

Иной, отличный от китайского вариант исторического развития осуществился в Японии. Там проявились и черты, характерные для всего восточного мира, и - одновременно - особенности, присущие западной модели. Япония - молодая цивилизация. Хотя заселение Японских островов началось несколько тысячелетий назад, государственность стала складываться лишь к IV-VI вв. н. э. Во главе японского общества в то время стоял вождь-правитель, опиравшийся на родовую знать, которая занимала важнейшие административные посты. Основную массу населения составляло крестьянство, платившее в казну ренту-налог. Кроме того, существовали категории рабов и неполноправных, состоявшие прежде всего из иноземцев, в том числе китайцев и корейцев. Начиная с VI в. Япония, только вступившая в эпоху создания цивилизованного общества, стала развиваться невероятно высокими темпами, преодолевая ту гигантскую пропасть, которая отделяла ее от великой цивилизации Китая.

Свое и чужое в цивилизации Японии

Невероятная (особенно для Востока) динамичность развития Японии во многом была связана с тем, как использовался опыт других стран.

В 604-605 гг. принц Сётоку-тайси, сторонник китайской модели развития, создал первый свод законов, в котором сочетались принципы конфуцианства и буддизма.

Сётоку посылал молодых японцев учиться в Китай и Корею, а также приглашал оттуда ремесленников, монахов и ученых. Еще более решительным и последовательным реформатором выступил принц Кару, который пришел к власти после государственного переворота в середине VII в. Это событие получило в Японии название Тайка - "Великая перемена", и не только потому, что произошла смена царствующего рода, но и потому, что вся жизнь японского общества стала активно преобразовываться по китайскому образцу. Это касалось структуры административного аппарата, распределения наделов между крестьянами и чиновниками, системы уплаты ренты-налога. В Японии было принято китайское иероглифическое письмо (позже оно было существенно трансформировано), китайский язык считался официальным письменным языком. Древняя религия японцев (синтоизм) обогатилась за счет даосизма и в конце концов сумела найти некий компромисс с буддизмом, который пришел из Китая в VI в.

По принципам китайского градостроительства была создана первая столица Японии - Нара. Грамотные китайцы и корейцы, которые жили в Японии на положении неполноправных, стали полноправными и получили должности в бюрократическом аппарате.

Китаизация Японии была настолько велика, что перед исследователями встает вопрос о самостоятельности японской цивилизации. Некоторые историки считают, что на первом этапе своей жизни японская цивилизация была вторичной, периферийной по отношению к Китаю.

Однако активное заимствование чужого не лишило Японию ее оригинальности, которая с течением времени проявлялась все сильнее и сильнее. Элементы китайской цивилизации, перенесенные на острова, существенно трансформировались и давали другие результаты. Кроме того, нарастала и иная тенденция - к полной культурной автономности.

С XVI в. Япония превратилась в одну из самых закрытых, изолированных цивилизаций: под страхом смертной казни японцам было запрещено покидать пределы своей страны, строить большие суда, пригодные для дальних плаваний. Страна была практически закрыта и для иностранцев - исключение было сделано только для голландцев и китайцев, которым разрешалось (с ограничениями) вести торговлю. Правительство изгнало из страны всех католических миссионеров, так как христианство приобрело большую популярность, особенно в народных массах. Но даже в ту эпоху искусственной изоляции, длившейся почти два века, Япония продолжала усваивать достижения других культур; через голландских купцов в Японию попадали европейские книги. Ученая элита, пользуясь плодами западной культуры и науки, позднее, в XIX в., смогла применить их для преобразования своей страны.

Обе тенденции играли свою роль в истории японской цивилизации, попеременно выходя на первый план. В результате в Японии сформировалась почти уникальная способность ревностно сохранять неповторимые традиции своей культуры и продуктивно осваивать опыт других цивилизаций способность, которая на современном этапе развития глобальной цивилизации дает этой стране огромные преимущества.

Восток и Запад в истории Японии

Заимствуя китайскую модель развития, Япония восприняла и идею сильной централизованной власти. Но молодая японская государственность не могла, конечно, реализовать этот принцип в жизни, она не набрала еще для этого достаточной силы. Император, по китайскому образцу провозгласивший себя Сыном Неба - Тэнно, имел весьма ограниченные возможности, чтобы править страной. Вокруг него не сложилась бюрократическая элита, твердо придерживающаяся норм конфуцианства. Зато огромное влияние приобрел клан Фудзивара, который в свое время помог принцу Кару взойти на трон.

На протяжении долгого времени представители рода Фудзивара становились регентами, женили императоров на женщинах своего клана и фактически являлись настоящими правителями Японии. Императоры, как правило, рано отрекались от трона и уходили в какой-либо из буддийских монастырей, правда сохраняя за собой определенное политическое влияние. А регенты из рода Фудзивара превращали малолетних наследников престола в свои послушные орудия. Это не давало возможности создать централизованное государство.

Последствия такой ситуации были весьма необычны для Востока. Феодализм, развивающийся в условиях "распыленной", еще не окрепшей государственной власти, пошел по пути, очень близкому западноевропейской модели.

К X в. власть на местах перешла в руки знати, которая захватывала посты губернаторов и уездных начальников, передавала их по наследству, а вверенные ей территории рассматривала как свои собственные владения. В отличие от Китая, где центр всегда боролся с такого рода тенденциями, в Японии чиновники, занимавшие высокие должности, лишь формально считались представителями государственной власти. На самом деле они становились хозяевами феодов (даймё), частновладельческих поместий, и старались сократить до минимума сумму налогов, которая должна была отдаваться в казну. К XI в. японские феодалы, как и западноевропейские, мощь которых все больше возрастала, получили право осуществлять суд и административную власть в своих владениях, их земли были освобождены от налогообложения. Источники доходов императорского двора и столичной аристократии соответственно истощались: налоги поступали только от государственных крестьян.

На землях феодалов закабаление зависимых крестьян приняло достаточно жесткие формы, больше похожие на западноевропейскую, чем на китайскую модель. В Китае крестьянин не был в полной мере прикреплен к земле: его уход в другое место был не слишком желателен, но и не запрещался. Государству в конечном счете было не важно, где живет крестьянин, - лишь бы он платил налог. В Японии феодал, естественно, иначе относился к своим крестьянам, принимая меры против их ухода с земли.

Еще одним важным проявлением автономизации феодалов было создание военных отрядов, состоявших из профессионалов своего дела - рыцарей-самураев. Такие дружины использовались для борьбы с крестьянскими восстаниями, участившимися в X- XI вв., и для поддержания порядка в феодах. Самураи, свято соблюдавшие особый кодекс чести, жестко дисциплинированные и преданные своему господину не на жизнь, а на смерть, постепенно стали грозной силой. Появление этого замкнутого сословия, которое исследователи сравнивают с западным служилым дворянством, существенно увеличило независимость крупных феодалов от центра.

В XIII-XIV вв. начался расцвет японских городов. Они возникали около укрепленных резиденций феодалов, около многочисленных буддийских монастырей. Вместе с городами - центрами ремесла и торговли - в стране стали быстро развиваться товарно-денежные отношения. Города в основном были независимы от государства, а некоторые из них даже добились самоуправления. Япония быстро вышла на внешний рынок, успешно торгуя с Китаем, Кореей и странами Южной Азии. Из страны вывозились медь, золото, серебро, веера; особенно ценилось за границей японское оружие.

Все эти процессы шли в обстановке феодальной раздробленности, борьбы различных кланов, которая на рубеже XV-XVI вв. привела к тому, что Япония распалась на несколько самостоятельных частей. Междоусобные войны в конце концов вызвали экономический кризис и породили социальную нестабильность; год от года росло число крестьянских восстаний, к которым примыкали разорившиеся самураи и городская беднота. Перед Японией остро встала проблема объединения страны и усиления центральной власти.

Эта сложная задача решалась на протяжении многих лет различными политическими деятелями; окончательного успеха добился Токугава Иэясу. Покорив мятежных феодалов, он провозгласил себя в 1603 г. сегуном (в переводе с японского "военачальник") и приступил к реформам, которые должны были укрепить центральную власть.

Токугава сохранил за феодалами право владения землями. Они по-прежнему осуществляли суд и административное управление, имели своих вассалов-самураев, но их доходы теперь строго учитывались. Феодалы должны были подчиняться общегосударственным законам, они не могли больше вести междоусобные войны, не говоря уже о выступлениях против центральной власти. В противном случае их ждала конфискация имущества или перемещение в другие районы.

Могущество феодалов было значительно ослаблено тем, что из их ведения изъяли города. Теперь они управлялись специальными чиновниками сегуна. Как и в Китае, ремесленники облагались тяжелыми налогами, а вся их деятельность строго регламентировалась.

Крестьянам запрещалось покидать свою землю; система запретов со стороны государства коснулась даже их быта: им не разрешалось носить шелковую одежду, украшать свои жилища, устраивать празднества.

Кроме того, страна объявлялась закрытой; внешняя торговля концентрировалась в руках правительства и служила существенным источником его доходов. Эта мера наносила серьезный удар по быстро набиравшей силу и богатевшей торговой буржуазии.

Сёгунат рода Токугавы просуществовал очень долго - вплоть до середины XIX в.

Режим Токугавы дал стране стабилизацию, на определенное время был преодолен экономический кризис. Именно в этот период "восточное" начало заявило о себе во весь голос. Оно проявилось в деспотичной форме правления, вмешательстве государства в экономические процессы, в частную жизнь людей. Но предшествующий период "свободного" развития Японии не пропал бесследно: сёгунат был вынужден считаться с правами владельцев даймё на частную земельную собственность, с зарождающимися буржуазными отношениями, хотя и пытался провести их огосударствление. Процесс рождения нового общества шел, хотя и в замедленном темпе, и в конце концов привел в 1868 г. к знаменитым реформам Мэйдзи, когда западная модель вновь вышла на первый план.

ИСЛАМСКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ

Исламская цивилизация, как и японская, - одна из самых молодых на Востоке. Она начала формироваться лишь в VII в. н. э. Колыбелью исламской цивилизации, впоследствии расширившей свои границы и охватившей множество государств, была Аравия.

Большая часть Аравийского полуострова представляет собой пустыню; только по побережью простираются плодородные земли. Жители этих областей выращивали зерно, виноград, финики, пряности, разводили овец и верблюдов. Здесь располагались древние города, которые вели активную торговлю со странами Средиземноморья, Африкой и Индией. Здесь же возникли и первые зачатки государственности.

Иным был образ жизни населения центра Аравийского полуострова - кочевников-бедуинов. Они занимались скотоводством и сопровождали (за определенную плату) по пустыне караваны или снабжали их своими верблюдами. Племена бедуинов враждовали друг с другом и совершали набеги на соседей.

Таким образом, к VII в. Аравия в культурном и социально-экономическом отношении представляла собой довольно пеструю картину. Появление новой религии коренным образом изменило судьбы арабов, сыграв объединяющую и цивилизующую роль.

Основа исламской цивилизации

До принятия ислама арабы поклонялись различным божествам, в том числе луне и солнцу; был распространен культ предков. Но уже тогда особо почитался храм Каабы в Мекке, окруженный изваяниями племенных богов.

Языческие верования подвергались мощным иноземным влияниям - прежде всего это касалось Северной и Южной Аравии, где с арабским населением мирно уживались христианские и еврейские общины. Идея единобожия ко времени появления ислама витала в воздухе: появилось много пророков - проповедников, которые пытались найти нового, истинного Бога. К их числу принадлежал и Мухаммед (570-632), заложивший религиозные основы будущей исламской цивилизации.

Мухаммед относился с уважением и к иудаизму, и к христианству, обладающими, как он считал, бого-духновенными книгами. В Коране - священной книге ислама, содержащей откровения, которые были ниспосланы Мухаммеду, заметно влияние обеих религий. Это выразилось прежде всего в идее единобожия. Однако пророк считал, что иудаизм и христианство лишь предшествовали новой религии, в которой Бог дал полное откровение, отменив многое из того, что записано в Талмуде, Ветхом и Новом Завете.

Догматика Корана очень проста. Спасение ждет тех, кто верит в Аллаха и его посланника Мухаммеда, через которого было дано Божественное Писание. Истинно верующий вверяет свою жизнь Аллаху, он должен быть добродетелен, в установленное время совершать молитвы, поститься и хотя бы раз в жизни предпринять паломничество в святые места - в Мекку. Каждому мусульманину вменяется в обязанность подавать милостыню, ибо блага земного мира нечисты и ими можно пользоваться только с помощью очищения - частичного возврата их Богу через подаяние. "Вам не достичь благочестия, покуда не будете делать жертвований из того, что любите".

Кроме того, верующие должны полностью вверять себя воле Аллаха: "С нами сбывается только то, что предначертал для нас Бог". Эта мысль, в различных вариациях не один раз повторяющаяся в Коране, укрепляет веру в предопределение - фатализм. Правда, позднее некоторые мусульманские богословы стали оспаривать этот догмат, отыскивая в Коране намеки на идею свободы воли человека. Однако в массовом сознании фатализм укрепился достаточно прочно, и это имело вполне определенные последствия: этика ислама в отличие, скажем, от конфуцианской, католической или тем более протестантской не ориентировала на активное пересоздание мира, принижала роль деятельного начала в человеке.

В Коране разница между миром земным и небесным, в сущности, не так уж велика, потому что потусторонний мир предстает подчеркнуто плотским, материальным. Особенно это касается изображения мусульманского рая, в котором праведников ждут чувственные наслаждения.

Вскоре после смерти Мухаммеда к основным положениям новой религии было добавлено еще одно, сыгравшее огромную роль во всей последующей истории исламской цивилизации. Это вера в то, что священная война (джихад), распространение ислама с оружием в руках, является религиозным долгом. В Коране действительно говорится об "истреблении неверных", но в основном Мухаммед советовал привлекать людей к исламу "мудрыми добрыми наставлениями". Тем не менее верх одержала концепция, согласно которой мусульмане должны вести войну с неверными до тех пор, пока те не покорятся исламу. Мусульмане, погибшие в такой войне, автоматически признаются достойными рая. Благодаря тем, кто сражается за религию, мусульманская община (умма) в целом может считать свой долг выполненным.

Помимо духовных наград эта идея была весьма привлекательна и с точки зрения материальной: четыре пятых добычи распределялось между непосредственными участниками сражения, а остаток считался долей Бога и раздавался бедным.

Путь к мировой империи

Почти одновременно с рождением ислама начала складываться арабская цивилизация.

Первыми в пророчества Мухаммеда уверовали его жена, двоюродный брат Али и именитый купец Абу Бекр, оказывавший основателю новой религии огромную поддержку. Потом ему принесли клятву верности жители города Медины, а в 630 г. во главе войска, состоявшего из новообращенных, Мухаммед фактически без боя вступил в главный религиозный центр арабов - Мекку. В 632 г., когда Мухаммед умер, ислам не охватил еще всей Аравии, но прочно утвердился в отдельных ее районах.

Преемником пророка - халифом (т. е. религиозно-политическим вождем) - был избран Абу Бекр, и за два года его правления ислам объединил все арабские племена, хотя распространялся и силой оружия. Затем место халифа занял еще один сподвижник Мухаммеда-Омар. Десятилетие его правления стало временем блистательных военных успехов исламской цивилизации, только начавшей свое существование.

Были захвачены земли Сирии и Палестины, принадлежавшие Византии, потом Египет и Ливия, западная часть Ирана. После смерти Омара победоносное шествие ислама по странам Востока продолжалось: в 40- 50-е гг. VII в. был окончательно завоеван Иран, власти арабов подчинилась Северная Африка (Магриб).

В VIII в. завоевания продолжались, хотя и не так интенсивно. К этому времени империя простиралась от Атлантического океана до Инда, от Каспия до порогов Нила. Овладев Испанией, арабы стала устраивать набеги по ту сторону Пиренеев, однако войска франков отбили их атаки.

Местное население на захваченных территориях довольно быстро исламизировалось, чему способствовала экономическая политика халифов: мусульмане платили в казну только десятину, а те, кто сохранял свою веру, - высокий поземельный налог (от одной до двух третей урожая) и подушную подать. Воины-арабы, бывшие бедуины, расселялись на новых местах, а вслед за ними приходили арабы-горожане, носители довольно высокой культуры. За счет смешанных браков активно шла арабизация пестрой по этническому составу цивилизации.

Однако огромная империя, возникшая с головокружительной быстротой, оказалась весьма непрочным образованием. Только что созданная государственность не обладала силой, которая позволила бы сплотить в единое целое разнородные в экономическом и культурном отношении регионы. Централизованная власть ослаблялась борьбой различных группировок за политическое первенство.

К IX в. правители наместничеств - эмиры - превратились в почти независимых государей. Империя стала распадаться на части. Политическая карта Ближнего Востока без конца менялась: новые султанаты и эмираты то возникали, то исчезали, уступая место другим, столь же недолговечным государствам. Халифы продолжали существовать, но в действительности сохраняли в основном лишь духовную власть.

Однако на месте распавшегося халифата появились со временем и более крупные и мощные государственные образования. В XVI в. было положено начало державе Сефевидов в Персии и государству Великих Моголов в Индии. Преемницей Арабского халифата считала себя могущественная Османская империя, которая продолжала вести завоевательную политику и являлась серьезной угрозой европейским странам вплоть до XIX в.

Сила и слабость халифата

Внутренняя структура халифата стала оформляться во времена правления династии Омейядов (661 - 750), но некоторые ее основы были заложены раньше. Это касалось в первую очередь слияния воедино религиозной и светской власти. Сам Мухаммед выступал как политический деятель и религиозный вождь, и эта традиция продолжала существовать в дальнейшем, придавая исламскому государству своеобразие. По крайней мере формально халиф - заместитель посланника Аллаха Мухаммеда - обладал всей полнотой власти, и духовной (имамат), и светской (эмират). Естественно, это чрезвычайно усиливало авторитет халифа, подчеркивало священность его особы; восставать против халифа означало восставать против Аллаха. Ислам был сутью государства, силой, скрепляющей, цементирующей цивилизацию.

Представители династии Омейядов предприняли ряд мер по укреплению гигантской империи и централизованной власти. Распространение новой религии было важнейшим объединяющим фактором. Немалое значение имело и то, что арабский язык стал государственным в пределах халифата: на нем составляли деловые документы, писали научные трактаты и художественные произведения. Для управления страной был создан большой и разветвленный бюрократический аппарат; связь с далекими окраинами осуществлялась за счет хорошо налаженной почты. Центральная власть опиралась на полицию и армию, которая теперь получала жалованье от казны или земельные наделы.

Но главным залогом силы государственной власти было право верховной собственности на землю. Как и во всех других восточных цивилизациях, государство стремилось ограничить частную собственность на землю. Частное землевладение, конечно, существовало в халифате, но обычно не достигало крупных размеров. Большую массу государственной земли занимали общины, которые выплачивали казне ренту-налог. Часть казенных земель власть раздавала за службу. Такие владения передавались по наследству, если сын наследовал должность отца, но продавать их не разрешалось. Этот запрет касался также владений, принадлежащих правящей династии и религиозным учреждениям.

Богатые многонаселенные города, где процветали торговля и ремесло, находились под строгим контролем государства, который осуществлялся с помощью специального аппарата чиновников.

Положение личности тоже было вполне традиционным для восточной деспотии: человек мог неожиданно вознестись на самый верх социальной лестницы и так же внезапно оказаться в нищете или погибнуть по прихоти власть имущих.

Центральная власть не справлялась с сепаратизмом: в наместничествах, на которые была разделена империя, истинными хозяевами были эмиры. В их распоряжении находились финансы, армия, бюрократический аппарат. Правда, внутренняя структура вновь образующихся государств была одинаковой и почти в точности повторяла структуру халифата времен его расцвета.

В этом смысле цивилизационная модель, в которой огромную роль играли этические нормы ислама, была очень устойчивой, несмотря на все катаклизмы в государственной истории мусульманского мира.

"Свет с Востока"

Культура исламской цивилизации начала развиваться одновременно с государственностью. Распад халифата не повлиял на нее отрицательно: в X-XI вв. арабо-мусульманская культура переживала свой наивысший взлет. Формировались догматика и исламское право, богословские споры затрагивали вопросы веры и разума, свободы воли и предопределения, создавались образцы утонченной поэзии, философские и исторические произведения, медицинские трактаты, работы по физике, химии и астрономии.

Такой быстрый расцвет объяснялся несколькими причинами. Во-первых, городская культура арабов уже в VII в. достигла довольно высокого уровня: был выработан литературный язык, развивалось поэтическое творчество и ораторское искусство. Во-вторых, в халифат включались культурные центры с давними традициями, которые оказывали мощное влияние на духовную жизнь арабов.

На территории завоеванного Ирана творили выдающиеся поэты и ученые: Фирдоуси, прославившийся поэмой "Шах-наме" ("Книга о царях"), ученый-энциклопедист Ибн Сина (Авиценна), астроном Бируни.

В Александрии, в городах Сирии арабы знакомились с плодами античных искусств и наук. Переводы с греческого на арабский язык стали появляться уже в конце VII - начале VIII в.

Расцвету арабской культуры способствовало достаточно терпимое отношение к чужим традициям. В особо привилегированном положении (по крайней мере, на первых порах) были христиане и иудеи, которых мусульмане уважительно называли "людьми Писания". В результате и те, и другие много сделали для того, чтобы греческая культура, прежде всего философия, стала доступна исламскому миру. Арабы, сталкиваясь с инородцами и иноверцами, превосходящими их в культурном отношении, умели учиться у них, постепенно добиваясь первенства.

Сфера воздействия и распространения духовной культуры, созданной в арабском халифате, была огромна. Она охватывала не только страны Востока, но и Запад. Европейская медицина, география и другие науки развивались под влиянием трудов арабских ученых. Мощный толчок европейскому рационализму дали еврейские, арабские и персидские философы, хорошо знакомые с трудами Аристотеля. Светская поэзия в Европе, очагом которой явилась Южная Франция, вобрала в себя некоторые традиции персидской любовной лирики.

Исламская цивилизация, оказавшая сильное культурное воздействие на Западную Европу, на протяжении средних веков и отчасти в новое время представляла значительную военную угрозу. Среди всех цивилизаций Востока она занимала наиболее наступательную позицию.

ИНДИЙСКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ

Средневековый период в истории Индии, которую называли страной мудрецов, ставит перед историками много вопросов. Здесь гораздо меньше, чем в Китае, заметен переход от древности к средневековью. По сравнению с другими восточными цивилизациями здесь особенно прочно держались традиции. Индийская община сильно тормозила развитие феодальных отношений.

Можно назвать много факторов, определивших своеобразие исторического пути Индии. Но важнейшими среди них являются особенности общины - основной социальной ячейки, ядра цивилизации - и специфика религии спасения, степень ее воздействия на духовную и социальную жизнь.

Буддизм: бегство в бессмертие

К началу I тысячелетия до н. э. в Индии сложилась религия, получившая название ведизм (это слово происходит от названия древнейших религиозных текстов - Вед; веда - знание). Уже тогда возникла вера в переселение душ и учение о карме (судьбе), которое освящало деление общества на касты. Эти идеи вошли в основу основ духовной жизни Индии, оказали влияние на социальную структуру цивилизации и проявили удивительную жизнестойкость, сохраняясь на протяжении огромного периода индийской истории. Отчасти поэтому такой сложной оказалась судьба буддизма - мировой религии, авторитет которой не убывает и в наши дни в самых разных странах.

Основателем индийской религии спасения считают царевича Сиддхартху Гаутаму, жившего на севере страны примерно в VI - V вв. до н. э. и именовавшего себя Буддой, т. е. просветленным высшим знанием. Выросший в роскоши и благополучии, Сиддхартха однажды во время прогулки встретил больного старика, похоронную процессию и аскета, погруженного в раздумье. Так он узнал о страданиях, неизбежно сопутствующих жизни, и в ту же ночь бежал из дворца, избрав жизнь отшельника. Через семь лет Гаутама получил озарение, открывшее ему путь к спасению. После чего около 40 лет странствовал, творя чудеса и проповедуя свое учение.

Краеугольным камнем буддизма являются четыре благородные истины: мир есть страдание; источник страдания - это человеческие страсти и желания; освобождение от страстей позволяет перейти в нирвану; достичь этого особого состояния, слияния с Абсолютом, можно, избрав путь спасения.

Согласно буддизму получалось, что всякая жизнь (и счастливая, и несчастливая) является страданием и Великой Иллюзией. Поэтому Будда говорил: "Кто смотрит на мир... как смотрят на мираж, того не видит царь смерти". Человек просветленный, понимающий суть Великой Иллюзии, неподвластен смерти, ибо смерть для него есть не что иное, как переход в высшее состояние. Буддизм в этом смысле освобождает человека от смерти.

Новая религия призывала человека к постоянной тяжелой работе над самим собой, к пересозданию собственной личности. Карма теперь зависела не от выполнения кастовых предписаний, а от поступков и помыслов человека, от его гуманности.

Поставив в центр своего учения духовность личности, Будда отрицал касты, разделяя людей по иным признакам; прежде всего в зависимости от того, насколько они сумели овладеть страстями, т. е. стать "владыками над самими собой". Таким образом, право на спасение есть у всех: у неприкасаемых, как и у воинов-кшатриев или брахманов (вспомним, что ведизм не" позволял некоторым категориям людей участвовать в религиозной жизни).

Путь к спасению лежит внутри самого человека, и от него лично зависит, идти по этому пути или нет. Обратим внимание, что не внешняя, а внутренняя, духовная деятельность имеет высшую ценность. Буддизм не призывал к улучшению мира, поскольку мир ничтожен в сравнении с нирваной. Само по себе существование человека на земле воспринималось как следствие грехов, совершенных в прошлой жизни, дурных страстей, которые как бы тянут человека вниз, к новым и новым воплощениям. Совершенный человек достигает высшего блага: не рождается вовсе.

Новая религия приобрела много сторонников, среди которых был и знаменитый царь Ашока (III в. до н. э.), сделавший буддизм государственной религией и ставший ревностным его пропагандистом. Ашока, очевидно, пытался использовать буддизм как объединяющую идейную основу для сильного централизованного государства. Этот замысел удался лишь отчасти: Маурийская империя (IV-II вв. до н. э.) сплачивала какое-то время раздробленную Индию, но буддизм не сыграл в ней той же роли, что конфуцианство в Китае. Его воздействие на структуры цивилизации было слабым; по-прежнему сохранились касты - одно из самых больших зол Индии.

Может ли вообще буддизм в чистом его виде стать государственной религией? Ведь в нем фактически отрицается значимость государства и проповедуется идеал независимой от внешнего мира, абсолютно свободной духовно личности: "Стань сам владыкой над собой, и не будет над тобой владык".

Кроме того, буддизм был слишком сложен, абстрактен для широких масс, привыкших к бесчисленным ведическим богам, олицетворяющим силы природы.

Этим не замедлили воспользоваться брахманы, не желавшие расставаться с теми ключевыми позициями, которые они занимали и в религиозной, и в социальной жизни. Брахманы несколько видоизменили старые верования: отчасти использовали демократизм новой религии, создали более пышный зрелищный культ в расчете на толпу, сохранив при этом древних богов. Так сформировался индуизм, успешно конкурировавший с буддизмом.

Последователи Гаутамы тоже попытались реформировать свое учение, сделать его более простым и доступным. Родилась махаяна (большая колесница, широкий путь) - вариация буддизма, в которой спасение стало возможным не только для аскетов, но и для мирян, нирване предшествовал рай, полный земных наслаждений, и были сделаны уступки массам, почитавшим ведических богов.

Тем не менее буддизм, проникший на Цейлон, в Бирму, Сиам, на острова Индонезии, в Китай и Японию, в самой Индии терял приверженцев.

Слабое государство - сильное общество

Периоды централизации в индийской истории были, как правило, непродолжительны. В IV в. до н. э. образовалась Маурийская империя, которая объединила почти всю страну, но уже во II в. до н. э. она была разделена на две части и утратила свое прежнее могущество. В I в. н. э. в Индии появилось новое государство - Кушанское; постепенно расширяясь, оно превратилось в одну из сильнейших держав мира, соперничавшую с Китаем, Римом и Парфией. Однако в III в. н. э. она вступила в эпоху упадка. В первой половине IV в. крупнейшим стало государство Гуптов, которое к V в. охватило большую часть Северной Индии. В конце V в. империя Гуптов пала под ударами гуннов. С этого времени вплоть до мусульманских завоеваний Индия была раздроблена. На ее территории непрерывно создавались государства, ожесточенно боровшиеся друг с другом и быстро распадавшиеся. Каждое из них делилось на вполне автономные княжества, которые тоже враждовали между собой.

Каким же образом в этих тяжелых условиях реализовала себя государственная власть? Правитель того или иного государства делил его на области - наместничества и назначал туда губернаторов, которые ведали налогами, судом, войсками.

Помимо относительно крупных государств существовало и множество мелких княжеств, во главе которых стояли раджи или махараджи. Раджи, в сущности, немногим отличались от губернаторов, если иметь в виду объем их власти. Разница была лишь в том, что раджа всегда был наследственным правителем, а губернатор - чиновником, который назначался и сменялся и был (при всей своей автономности) ответствен перед центром. Даже если княжество входило в состав какого-либо более крупного государства (а это было вовсе не обязательно), связь раджи с верховным правителем оставалась очень слабой: он должен был платить небольшую, чисто символическую дань и поставлять воинов. Во всем остальном княжества сохраняли свою автономность.

В условиях политической нестабильности княжество легко могло расшириться и превратиться в самостоятельное государство, в котором опять-таки выделялись наместничества и мелкие княжества.

Такую политическую структуру, конечно, можно назвать рыхлой, но она отличалась гибкостью: в любых ситуациях переход из одного состояния в другое, из княжества в государство и наоборот, происходил легко и безболезненно.

Однако главной силой, цементирующей цивилизацию, была не государственная власть, а сельская община.

Община и государство

Сельская община в Индии охватывала обычно большую территорию (несколько деревень, а иногда и целый округ) и представляла собой вполне самостоятельное замкнутое целое, экономическое и социальное. Это связано с тем, что в ней объединялись разные виды деятельности: земледелие, ремесло, торговля и ростовщичество.

Община включала в себя представителей разных социальных слоев. В привилегированном положении находились полноправные общинники, имевшие прочные права на индивидуальный участок земли. Они могли сдавать свою землю в аренду, передавать по наследству, продавать. Конечно, община накладывала определенные ограничения: индивидуальные участки вовсе не превращались в частную собственность. Во-первых, они принадлежали семье и без ее согласия продаже не подлежали. Во-вторых, община запрещала продавать землю чужакам и сохраняла за разорившимся землевладельцем право выкупа.

Землевладельцами могли быть представители разных каст, но большая их часть относилась к высшим кастам. В число неполноправных общинников входили разорившиеся землевладельцы, главным образом члены низших каст и неприкасаемые. Неполноправные обычно становились арендаторами или наемными работниками, а потеряв личную свободу, превращались в рабов или крепостных.

Руководил жизнью общины совет, но, пожалуй, главным скрепляющим ее началом были касты, которые узаконивали и даже освящали неравенство. Представители высших каст имели неоспоримое право пользоваться за ничтожную плату услугами людей низших каст и относиться к ним с презрением. Вера в перерождение и карму побуждала относиться к сложившемуся положению вещей как к данности. Поэтому любой член общины - и богатый землевладелец, и презренный мусорщик - ощущал, что он находится на своем месте, которое определено кармой, и должен выполнять в соответствии с этим свои обязанности по отношению к другим членам общины.

Саморегулирование в индийской общине достигало уровня автоматизма; замкнутость и самодостаточность делали ее практически независимой от центральной власти; община должна была отдавать властям шестую часть урожая, а в остальном давление государства практически не ощущалось, да в нем и не было необходимости. Община сама являлась как бы государством в государстве, причем государством весьма деспотичным и суровым. Неудивительно, что политические неурядицы мало затрагивали жизнь общины, никогда не вовлекавшейся в военные действия. Смена правителей, смещение границ государств и княжеств не вносили ничего нового: община по-прежнему платила свой налог, и этим ее связи с внешним миром ограничивались.

Образование мусульманских государств на территории Индии - Делийского султаната (1206- 1526) и империи Великих Моголов (1526 г. - ХVIII в.) - внесло изменения в социально-экономическую и политическую жизнь Индии. В эту эпоху возросла централизация, укрепился бюрократический аппарат, открылись большие возможности для развития феодальных отношений, так как значительная часть государственных земель отдавалась воинам и чиновникам за службу, более совершенной стала система взимания налогов. Однако фундамент индийской цивилизации оказался достаточно прочным: как только мусульманские государства распадались, начиналось возвращение к прежним формам жизни. И немалую роль сыграла здесь индийская община, пронизывающая всю социальную структуру Индии (своего рода вариацией сельской общины были профессиональные корпорации купцов и ремесленников в городах). Придавая большую внутреннюю устойчивость цивилизации, община оставалась силой, сдерживающей, тормозящей развитие индийского общества.

Нельзя сказать, что Восток в средние века "застыл", приостановился в своем развитии. Во многих областях жизни восточных цивилизаций происходили изменения: постепенно совершенствовались орудия производства, росли города, крепли и расширялись торговые связи, появлялись новые тенденции в философии и литературе. Но в целом темп развития Востока был более медленным, по сравнению с Западом. Историки объясняют это тем, что восточные цивилизации были ориентированы на повторяемость, на постоянное воспроизведение старых, сложившихся форм государственности, социальных отношений, идей. Традиция ставила прочные преграды, сдерживая изменения. Развитие восточных обществ происходило в пределах цивилизационной традиции. Поэтому восточные цивилизации называют традиционными.

Традиционность была присуща, естественно, и Западной Европе, как и всем доиндустриальным цивилизациям, однако она стала изживаться начиная приблизительно с XV в. Это был долгий и мучительный процесс, не раз приводивший к тяжелым социально-политическим потрясениям, но одновременно двигавший Европу вперед. Поэтому исторические пути Запада и Востока можно определить как революционный и эволюционный.

Эта разница длительное время не ощущалась - срабатывали тысячелетние традиции цивилизационной жизни Востока, огромный хозяйственный опыт, благоприятные природные условия. Баланс сил стал меняться в пользу Европы не раньше XVIII в. Тогда западная цивилизация вступила в эпоху индустриального развития, что дало прогресс в производительности труда, быстрый ежегодный прирост капитала, общую интенсификацию экономики. Восточные цивилизации не выдерживали конкуренции с активным, рвущимся к новым рынкам сбыта противником. Традиционность, которая сначала обеспечивала определенную устойчивость цивилизаций, стала оборачиваться трагедией.

Рекомендации к теме

    Рекомендованная литература:
  • Хачатурян В. М. История мировых цивилизаций с древнейших времен до конца ХХ века. 10 - 11 кл. М.: Дрофа, 2000.