“Разбирать
женские образы, созданные И. А. Гончаровым,
значит предъявлять претензию быть великим
знатоком венского сердца”, — заметил один
из наиболее проницательных
русских критиков — Н. А. Добролюбов.
Действительно, образ Ольги Ильинской можно
назвать несомненной удачей Гончарова-психолога.
В нем воплотились не только лучшие черты
русской женщины, но и все лучшее, что видел
писатель в русском человеке вообще.



“Ольга в
строгом смысле не была красавица, то есть не
было ни белизны в ней, ни яркого колорита
щек и губ, и глаза не горели лучами
внутреннего огня... Но если б ее обратить в
статую, она была бы статуя грации и гармонии”
— именно так, всего в нескольких деталях
дает И. А. Гончаров портрет своей героини. И
уже в нем мы видим те черты, которые всегда
привлекали русских писателей в любой женщи-не:
отсутствие искусственности, красоту не
застывшую, а живую. “В редкой девице, —
подчеркивает автор, — встретишь такую
простоту и естественную свободу взгляда,
слова, поступка... Ни жеманства, ни кокетства,
никакой лжи, никакой мишуры, ни умысла”.



Ольга чужая
в своей среде. Но она не жертва, потому что в
ней есть и ум, и решительность, чтобы
отстаивать право на свою жизненную позицию,
на поведение, не ориентированное на
общепринятые нормы. Не случайно Обломов
воспринял Ольгу как воплощение того идеала,
о котором он грезил. Едва Ольга спела “Casta
diva”, он
сразу “узнал” ее. Не только Обломов “узнал”
Ольгу*, но и она его. Любовь для Ольги
становится не только испытанием. “Где она
брала уроки жизни?” — с восхищением думает
о ней Штольц, который любит Ольгу именно
такую, преображенную любовью.



Именно
отношения главного героя романа с Ольгой
позволяют нам глубже понять характер Ильи
Обломова. Именно Ольгин взгляд на своего
возлюбленного помогает читателю
посмотреть на него так, как того хотел автор.



Что же
видит Ольга в Обломове? Ум, простоту,
доверчивость, отсутствие всех тех светских
условностей, которые также чужды ей. Она
чувствует, что в Илье нет цинизма, но есть
постоянное стремление к сомнению и
сочувствию. Но Ольге и Обломову не суждено
быть счастливыми.



Обломов
предчувствует, что их с Ольгой отношения не
могут всегда быть их личным делом; они
непременно обернутся множеством
условностей, обязанностей. Надо будет “соответствовать”,
заниматься делами, стать членом общества и
главой семьи и так далее. Штольц и Ольга
упрекают Обломова в бездеятельности, а он в
ответ лишь дает несбыточные обещания или
улыбается “как-то жалко, болезненно-стыдливо,
как нищий, которого упрекнули его наготой”.



Ольга
постоянно размышляет не только о своем
чувстве, но и о влиянии на Обломова, о своей
“миссии”: “И все это чудо сделает она,
такая робкая, молчаливая, которой до сих пор
никто не слушался, которая еще не начала
жить!” И любовь становится для Ольги долгом,
а потому уже не может быть безоглядной,
стихийной. Больше того, Ольга не готова
пожертвовать ради любви всем. “Тебе
хотелось бы узнать, пожертвовала ли бы я
тебе своим спокойствием, пошла ли бы я с
тобой по этому пути?.. Никогда, ни за что!” —
решительно отвечает она Обломову.



Обломов и
Ольга ждут друг от друга невозможного. Она
от него — деятельности, воли, энергии; в ее
представлении он должен стать похожим на
Штольца, но только сохранив при этом лучшее,
что есть в его душе. Он от нее — безоглядной,
самоотверженной любви. И оба они
обманываются, убеждая себя, что это
возможно, а потому неизбежен конец их любви.
Ольга любит того Обломова, которого создала
она сама в своем воображении, которого она
искренне хотела создать в жизни. “Я думала,
что оживлю тебя, что ты можешь еще жить для
меня, — а ты уж давно умер”, — с трудом
выговаривает Ольга суровый приговор и
задает горький вопрос: “Кто проклял тебя,
Илья? Что ты сделал? <...> Что сгубило тебя?
Нет имени этому злу...” “Есть, — отвечает
Илья. — Обломовщина!” Трагедия Ольги и
Обломова становится окончательным
приговором тому явлению, которое изобразил
Гончаров.



Ольга
выходит замуж за Штольца. Именно он сумел
добиться того, что в душе Ольги здравый
смысл, рассудок окончательно победили
терзавшее ее чувство. Ее жизнь можно
назвать счастливой. Она верит в своего мужа,
а потому любит его. Но Ольга начинает
чувствовать необъяснимую тоску.
Механическая, деятельная жизнь Штольца не
дает тех возможностей для движения души,
которые были в ее чувстве к Обломову. И даже
Штольц угадывает: “Узнав раз, его разлюбить
невозможно”. С любовью к Обломову умирает
часть души Ольги, она навсегда остается
жертвой.



“Ольга, по
своему развитию, представляет высший идеал,
какой только может теперь русский художник
вызвать из теперешней русской жизни, <...>
живое лицо, только такое, каких мы еще не
встречали”, — писал Добролюбов. Мы можем
уверенно сказать, что Ольга Ильинская
продолжает ту галерею прекрасных женских
типов, которую открыла Татьяна Ларина и
которыми будет восхищаться не одно
поколение читателей.