“Я СЕБЯ
УБИЛ...”



(по роману Ф.М.
Достоевского “Преступление и наказание”)


Одни
говорят, что этот человек — великий
христианин. Другие помнят, что он был
революционером, участвовал в заговоре
петрашевцев, приговорен был к казни.


В белом
халате и в колпаке смертника в жестокий
мороз стоял он на Семеновском плацу, слушал
приговор, ждал расстрела и, как писал об
этом через несколько десятилетий, на
эшафоте считал себя правым и ни в чем не
раскаивался.


Этот
человек с такой странной, тяжелой судьбой,
такой бедный, загнанный, много работавший,
этот гений, у которого не было денег на еду,
— он жил за границей на плохом чае, а в
России умолял одного из издателей, чтобы
ему дали 15 рублей авансом. Имя этого гения —
Федор Михайлович Достоевский.


Теперь,
когда открываешь самый известный и
наиболее значительный роман Ф.М.
Достоевского — “Преступление и наказание”
— становится понятным, что такое
произведение мог написать только человек,
сам познавший ужас крайней нищеты,
прошедший сквозь тюрьму и каторгу.


Итак, с
самых первых страниц романа его главный
герой — студент, вернее, бывший студент
Петербургского университета. Родион
Раскольников одержим идеей, допускающей “кровь
по совести”. Раскольников долго размышляет
над отечественной и зарубежной историей и
видит, что прогресс осуществляется всегда
за счет кого-то, на чьих-то страданиях,
жертвах и крови. Опустившись на дно жизни,
не имея даже средств для продолжения учебы
в университете (какая там учеба, когда он
даже “спал... так как был, не раздеваясь, без
простыни, покрываясь своим старым, ветхим,
студенческим пальто и с одною маленькою
подушкой в головах, под которую подкладывал
все что имел белья, чистого и заношенного,
чтобы было повыше изголовье”), Родион
задумал ценой “крови по совести”, убийства
совершенно бесполезной с точки зрения .здравого
смысла, отжившей уже свой век старухи-процентщицы,
с помощью ее денег осуществить прогресс
своей жизни — безбедное существование,
возможность нормально закончить
университет и получить престижную работу.


Родион
делит людей на две категории. К первой — “тварям
дрожащим”, принимающим молча и безропотно
любой порядок вещей, он относит старуху. Ко
вторым, “сильным мира сего”, которым ничто
не стоит нарушить любые моральные нормы, он
относит не только Наполеона, Магомета, но
и себя: “...Вошь ли я, как все, или человек?
Смогу ли я переступить или не смогу?
Осмелюсь ли нагнуться и взять или нет? Тварь
ли я дрожащая или право имею...”


А раз “право
имеет”, так и убивает: “Кровь хлынула как
из опрокинутого стакана, и тело повалилось
навзничь. Он отступил, дал упасть и тотчас
же нагнулся к ее лицу; она была уже мертвая”.


Казалось бы,
мечта Раскольникова исполнилась: старуха
мертва (правда, заодно пришлось “убрать” и
случайного свидетеля, Лизавету), богатство (как
потом выяснилось, лишь небольшая часть) в
его руках, живи и радуйся, но герой наш не
знает, что ему делать. Вообще, с какой целью
он убил? Родион признается Сонечке
Мармеладовой: “Не для того, чтобы матери
помочь, я убил — вздор! Не для того я убил,
чтобы, получив средства и власть, сделаться
благодетелем человечества. Вздор! Я просто
убил; для себя убил, для себя одного; а там
стал бы я чьим-нибудь благодетелем или всю
жизнь, как паук, ловил бы всех в паутину и из
всех живые соки высасывал, мне в ту минуту
все равно должно было быть!”


Жизнь
ставила героев романа в такие тупики, когда,
с точки зрения Раскольникова,
безнравственным становится самое
неукоснительное соблюдение нравственности.
Любимая сестра Раскольникова Дуня готова
выйти замуж не по любви за циничного дельца
Лужина с тем, чтобы помочь брату закончить
университет. Не пойди Сонечка Мармеладова
на панель — умерли бы с голоду ее домочадцы.


Но
преступление Раскольникова — не выход из
тупика, а еще больший тупик. Родиона было по-человечески
просто жаль, если бы он из-за страха
разоблачения не воспользовался
награбленным, затаился и жил по-прежнему
тихо. Но ведь, совершив убийство,
Раскольников поставил себя в
противоестественное положение к
окружающим людям. Он вынужден постоянно, на
каждом шагу лгать себе и другим, и эта ложь,
эта “игра” иссушают, опустошают душу героя.
Преступлением Раскольников отрезал себя от
людей, фактически он не старуху и ее сестру,
а себя убил.


Раскольникова
постоянно тянет к людям, а те не понимают
его, принимают за сумасшедшего. И только
Сонечка Мармеладова оказалась
способна понять и почувствовать
Раскольникова, сопереживать ему: “...он
вдруг поднял голову и пристально поглядел
на нее; но он встретил на себе беспокойный и
до муки заботливый взгляд ее; тут была
любовь; ненависть его исчезла, как призрак”.


В классе мы
часто спорили: как мог Раскольников
полюбить, мягко говоря, проститутку и, в
свою очередь, что толкнуло Соню на любовь к
убийце? Конечно, я склоняюсь к точке зрения,
и уже доказал выше, что и проституция Сони, и
убийства Раскольникова были вынужденными,
лишь способами спасения себя или близких от
голодной смерти.


И я рад, что
Достоевский показывает читателям, как их
обоих очищает взаимное чувство, возрождает
к жизни любовь. Именно желание примкнуть к
людям, глотнуть живой воды из чистого
духовного источника толкнуло
Раскольникова к Соне: “Нет, мне не слез ее
надобно было... Надо было хоть обо что-нибудь
зацепиться, помедлить, на человека
посмотреть!” Тоска по человеку заставляет
Раскольникова принять от Сонечки “простонародный
крестик”. Простонародность тут не случайна.
В своем бунте герой преступен перед
законами божескими и человеческими,
которые живут в народе в виде изначальных
основ христианской нравственности. Судить
Раскольникова по совести может только
Сонечка Мармеладо-ва. Это суд любовью,
состраданием и человеческой чуткостью. С
образом Сонечки, на мой взгляд, связана идея
Достоевского о том, что мир спасет братское
единение между людьми во имя Христово и что
основу этого единения нужно искать не в
обществе “сильных мира сего”, а в глубинах
народной России.


Эпилог
романа мажорен: “Раскольников лежал на
нарах и думал о ней. В этот день ему даже
показалось, что как будто все каторжные,
бывшие враги его, уже глядели на него иначе.
Он даже сам заговаривал с ними, и ему
отвечали ласково... Он думал об ней. Он
вспомнил, как он постоянно ее мучил и терзал
ее сердце; вспомнил ее бледное, худенькое
личико, но его почти и не мучили теперь эти
воспоминания: он знал, какою бесконечною
любовью искупит он теперь все ее страдания”.


Можно
только порадоваться за человека, который,
убив себя морально, сумел через любовь
возродиться к жизни. Стоит радоваться за
писателя, который донес до нас смысл
преступления и наказания. Имя этого
писателя до сих пор высится над миром. Он
один из самых читаемых за рубежом русских
классиков.