“ГЕРОЙ
НАШЕГО ВРЕМЕНИ” М. Ю. ЛЕРМОНТОВА


КАК
НРАВСТВЕННО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ РОМАН


В РУССКОЙ
ЛИТЕРАТУРЕ
XIX ВЕКА



Роман М. Ю.
Лермонтова “Герой нашего времени” стоит у
истоков русского психологического романа,
высшие достижения которого связаны в
XIX
веке с
именами Л. Н. Толстого и Ф. М. Достоевского.
По словам Белинского, Лермонтов


поставил “важный
современный вопрос о внутреннем человеке”.
И действительно, “история души
человеческой”, а не внешняя, пусть и
богатая событиями биография персонажа,
является сюжетным и идейным центром
произведения.


Авторский
взгляд улавливает тончайшие
взаимопереходы мыслей, оттенки настроений,
тонкости переживаний своих героев, часто
состоящие из разнонаправленных
психологических движений. Новаторство
творческой манеры Лермонтова заключается в
том, что он не скрывает от читателя самих
способов, “механизмов” постижения этих
внутренних, скрытых от постороннего глаза
глубин человеческого “я”.


Лермонтов
говорит о многослойности человеческого
характера, о его сложной и противоречивой
структуре. В личности Печорина он выделяет
первичную основу — добрые задатки,
заложенные природой: герой всегда искренен
(даже когда это ему не выгодно), пытлив,
способен на сострадание, энергичен,
обладает высоким интеллектом. Однако в
реальной жизни, в которой так много значат
социальное положение человека, воспитание
и условности, с которыми должно считаться,
добро легко уживается со злом: тщеславием,
ненасытной гордостью, желанием властвовать
над другими и утвердить свое превосходство
любыми средствами.


Все это мы
видим в характере центрального персонажа,
построенном по принципу обнажения и
сближения психологических полярностей. Не
случайно Печорина называют “странным”
человеком. Эта странность основывается на
неожиданности и противоречивости его
привычек и поведения: смешное кажется
грустным, грустное вызывает смех, в душе
одновременно уживаются сострадание и
жестокость.


Оригинальным
и сугубо личным “изобретением” писателя
является впервые примененная в романе “перекрестная”
характеристика персонажей, выраженная в
том, что центральная фигура Печорина как бы
просвечивается через сопоставление со
столь же самостоятельными, но все же “проходящими”
образами горцев, Максима Максимыча, Вернера,
Грушницкого, Веры, княжны Мери. Живущие
собственной жизнью, эти и Другие персонажи
романа оттеняют важные черты характера
главного героя. Так, Грушницкий, сам того не
ведая, выступает в роли карикатурного
подобия Печорина, и тот, видя в этом
Искаженном “зеркале” самого себя,
получает возможность более объективно
оцепить свои поступки. “Одни скажут: он был
Добрый малый, другие — мерзавец. И то и-
другое будет ложно”. Но проигрывая или
уступая в чем-то окружающим, главный герой
одновременно выигрывает в другом.


“Честные”
контрабандисты, не задумываясь, бросают на
произвол судьбы слепого мальчика; Бэла не
замечает преданности Максима Максимыча,
чем до глубины души ранит его, Азамат легко
соглашается предать сестру, готовя ей
преждевременную гибель; даже Максим
Максимыч, “золотое сердце” (Белинский),
примиряется со злом, когда видит
невозможность борьбы с ним. Печорин
интеллектуально возвышается над средой, но
отклонение от идеалов человечности стало
всеобщим. Поэтому утрата “благородных
стремлений”, “приманки страстей, пустых и
неблагодарных” обрекают Печорина на “жадную
роль палача и предателя”.


Можно
считать также, что Лермонтовым впервые в
качестве средства психологического
анализа црименен принцип ступенчатой
композиции. Сначала образ героя дается
через восприятие Максима Максимыча: это
оценка, идущая от человека иных социальных
и нравственных представлений, как бы извне.
Затем происходит непосредственная встреча
Печорина с издателем, который не только
замечает “странное” в облике и поведении
персонажа, но и стремится объяснить его.
Наконец, три последние повести (“Тамань”,
“Княжна Мери”, “Фаталист”), являющиеся “исповедью”
Печорина, предоставляют слово самому
персонажу. Путем перекрещивания различных
точек зрения, различных позиций, в чем-то
совпадающих, но еще более не совпадающих
друг с другом, воссоздается многогранность
внутреннего мира личности.


И еще одно:
в тексте романа встречается слово “диалектика”,
употребленное Лермонтовым в его
рассуждениях о своеобразии женских
характеров. Еще в большей степени это
понятие приложимо к главному герою. В
данном случае диалектика означает
раздвоение, одновременное существование
противоположных начал, находящихся в
состоянии постоянной борьбы и
соперничества. Именно душевная
раздвоенность Печорина определяет
сюжетную основу повествования, его
поступки, от которых, в свою очередь,
зависят судьбы других героев произведения.


Психологический
анализ важен для Лермонтова не сам по себе,
а как способ решения нравственно-философских
проблем. Познание человеком внутреннего “я”
является необходимым моментом
самопознания личности, выражает стремление
найти смысл и цель жизни, стать лучше и
нравственно чище. В разговоре с Вернером
Печорин признается: “Во мне два человека:
один живет в полном смысле этого слова,
другой мыслит и судит его, первый, быть
может, через час простится с вами и миром
навеки, а торой... второй?..”


Лермонтовский
герой ответа на этот вопрос не нашел. Но на
тяжкий “путь познанья и сомненья” вслед за
Печориным встанут потом герои Л. Н. Толстого
и Ф. М. Достоевского. Автор “Войны и мира”
раскроет непосредственную связь “диалектики
души” с процессом нравственного
самосовершенствования. А в “Преступлении и
наказании” и “Братьях Карамазовых”
трагедия душевной раздвоенности определит
настрой всей русской жизни в ее самых
глубинных основах.