ГРЕШНИКИ И ПРАВЕДНИКИ В ИЗОБРАЖЕНИИ ЛЕСКОВА.
Что означает для современного российского читателя словосочетание “Леди Макбет Мценского уезда”? Какая-то претензия на мировую значимость. Любовь и кровь. Шекспировские страсти российской глубинки: горы трупов и фонтаны крови.
Можно найти в этом очерке тонкую иронию, пародийный мотив проглядывает в его словесной ткани. У Шекспира все происходит в финале его трагедий, где герои крушат друг друга в капусту, травят, прокалывают друг друга шпагами, душат и каются.
У Лескова то же происходит - но сначала, и как-то обыденно, без надрыва и, главное, без раскаяния, цинично и весело.
Лесковские герои, в сущности, весьма устойчивые положительные образы отечественной литературы. Типичные пореформенные герои. Зиновий Борисыч, “муж Катерины Львовны, человек лет пя­тидесяти с лишком”. Грамотный купец, не пьет, встает в шесть утра, чашка чаю, и за труды праведные.
А что же хрипит купец, когда его душат Катерина и Сергей? “- Что же вы это, варвары?” Кто эти варвары, душегубы? Некра­совский выходец из народа, весельчак-приказчик, грамотей и книжки читает. А еще русская женщина “из бедных”, натура цель­ная, решительная. “Коня на скаку остановит, / В горящую избу войдет”.
А жила она в доме мужа такой жизнью, которую Лесков имену­ет “скука русская”, от нее “весело даже удавиться”.

А дальше все как в песне на стихи Аполлона Григорьева: чер­ные кудри, красная рубаха, борода едва пробивается, и кухарка Аксинья, “плетясь за Катериной Львовной, рассказывает:
Всем вор взял, что ростом, что красотой”. Так начинается эта дикая, кровавая африканская страсть. У Лескова все на контрастах. Катерина - хрупкая, тонкая, лег­кая, молодая - и не красавица, но “по наружности женщина очень приятная”, но какой-то необыкновенной инфернальной силы. Стои­ло ей толкнуть Сергея в грудь своей изящной ручкой - тот отлетел на два шага. Первым делом Катерина избавилась от своего любо­пытного свекра. Умер восьмидесятилетний Борис Тимофеевич “так, как умирали у него в амбарах крысы, для которых Катерина Львовна всегда своими собственными руками приготовляла особое кушанье”.
Потом настал черед родного мужа, над которым еще и потеши­лись перед убийством: “Катерина засмеялась и страстно поцеловала Сергея при муже”.
Катерина душегубствует сама, ее любовник лишь руки держит у жертвы. Муж ее только и успевает сделать, что сказать:
“Попа, - тупо простонал Зиновий Борисыч, с омерзением откиды­ваясь головой как можно дальше от сидящего на нем Сергея”.
Лесковские персонажи очерка для читателя до заключительных сцен остаются абсолютно непрозрачными. Что движет их поступка­ми, что скрыто за телесной оболочкой, каковы вибрации души? Очень похоже на античную драму. Только там героями руководит безликая судьба, написанная им на роду, и если совершается там злодеяние, то ради целей великих. У Лескова Мценское злодейст­во - обыденная работа. Читаешь главу об убиении Феди Лямина, которая словно списана с древней летописи, и сердце от жалости сжимает, - а у героев никаких душевных шевелений, никакой тоски. Все наработано - один держит, другая душит. Лесковские персонажи, грешные его герои, никогда не достигнут смысла стра­дания, размягчающего душу. В их мире не остается праведников. Все праведники умерли. Никого нет на целом свете, кроме колод­ников и конвойных. Мир грешных полон страшных видений и при­зраков. Человек, по Лескову, свой ад носит на себе, словно кожу. Ад этот тянет в глубину, на дно. Не случайно финал очерка пред­ставляет реку (образ Леты - реки забвения), в которой Катерина Львовна “как сильная щука на мягкоперую плотицу” набрасывает­ся на свою несчастную соперницу Сонетку, скрывается под водой и более не показывается.
XX век насчитывает множество попыток различных интерпре­таций лесковских образов. Большинство их сводится к тому, чтобы представить Катерину или Сергея жертвами душных условий купе­ческого быта, поменять местами палачей и жертв.
Однако, “царство божие на земле не стоит одной слезы ребен­ка”. Человеческая жизнь имеет абсолютную ценность, поэтому столь же абсолютно злодейство, отнимающее ее. Оно, злодейство, имеет отрицательное значение, и поэтому не принадлежит миру людей, но только находится в нем. Об этом очерк и об этом харак­теры и образы главных персонажей очерка.