ОСНОВНЫЕ ТЕМЫ И ИДЕИ ЛИРИКИ Н.А.НЕКРАСОВА.


Некрасов отдал дань романтизму сборником стихотворений "Мечты и
звуки" (1840), жестоко осужденным, даже высмеянным тогда же
Белинским. Зрелый Некрасов, начиная со стихотворения "В дороге"
("Скучно? скучно!... Ямщик удалой...") 1845 года, является
продолжателем пушкинской линии в русской поэзии - по
преимуществу реалистической. В некрасовской лирике есть лирический
герой, но единство его определяется не кругом тем и идей, связанных с
определенным типом личности, как Лермонтова, а общими
принципами отношения к действительности. И здесь Некрасов
выступает как выдающийся новатор, существенно обогативший русскую
лирическую поэзию, расширивший горизонты действительности,
охваченной лирическим изображением. Тематика Некрасова-лирика
разнообразна.
Первый из художественных принципов Некрасова-лирика можно
назвать социальным. Узкий круг лирической тематики он дополнил
новой темой- социальной. Вспомним хрестоматийные строки 1848 года
"Вчерашний день, часу в шестом". В своем последнем стихотворении "О
Муза, я у двери гроба" поэт последний раз вспомнит "эту бледную, в
крови,/ Кнутом иссеченную Музу". Источник вдохновения поэта, Муза,
у Некрасова - родная сестра несчастных, подвергаемых насилию и
угнетению. Не любовь к женщине, не красота природы, а страдания
замученных нуждой бедняков - вот источник лирических переживаний
во многих стихах Некрасова. Причем эта социальная тема меняет
характер и собственно любовной лирики Некрасова. "Ночь. Успели мы
всем насладиться. Что ж нам делать? Не хочется спать", - начинается
стихотворение 1858 года. И герой предлагает помолиться за тех, "кто
все терпит", "чьи работают грубые руки,/ Предоставив почтительно
нам/ Погружаться в искусства, в науки,/ Предаваться мечтам и
страстям". Ясно, что дворянин по происхождению, Некрасов выражает
здесь сознание разночинца, истинного демократа, знающего темные
стороны общественного бытия, испытавшего на себе голод и холод, не
умеющего, не способного дворянски брезгливо и спесиво
отвернуться
от изнанки жизни.
В то же время лирический герой Некрасова не просто разночинец, а
разночинный интеллигент. Вот еще один шедевр некрасовской
любовной лирики "Я не люблю иронии твоей" (датируется
предположительно 1850 годом и тоже предположительно обращенное к
К.Я.Панаевой). Одновременно это и образец интеллектуальной поэзии,
герой и героиня культурные люди, в их отношениях ирония и, главное,
высокий уровень самосознания. Они знают, понимают судьбу своей
любви и заранее грустят. Воспроизведенная Некрасовым интимная
ситуация и возможные пути ее разрешения напоминают отношения
героев Чернышевского "Что делать?".
Ярчайшим проявлением новой лирической темы - социальной - стало
стихотворение "Еду ли ночью по улице темной" (1847). Это
душераздирающая история женщины, которую нужда, голод и смерть
ребенка выгнали на панель. "Беззащитная, больная и бездомная",
женщина вызывает жалость, но нет возможности помочь несчастной
жертве социальной неустроенности. Из этого же ряда многие
стихотворения 40-50-х годов: "В дороге". "Перед дождем", "Тройка",
"Родина", "Псовая охота", маленький цикл "На улице", "Несжатая
полоса". "Маша". "Тяжелый крест достался ей на долю", " В больнице".
Пафос этих стихотворений, источник лиризма в них суммируется и
обобщается в небольшой поэме "Рыцарь на час" (1862), особенно в
знаменитых строках:
"От ликующих, праздно болтающих,
Обагряющих руки в крови
Уведи меня в стан погибающих
За великое дело любви," - обращается поэт к матери. Эти строки
волнуют и сегодня.
Второй художественный принцип Некрасова-лирика - социальный
аналитизм. И это было новым в русской поэзии, отсутствующим и у
Пушкина, и у Лермонтова, тем более у Тютчева и Фета. С дошкольного
возраста мы помним стихи "Однажды, в студеную зимнюю пору
" - про
мужичка с ноготок. Но не все знают, что предшествует этому отрывку в
стихотворении "Крестьянские дети", где герой оборачивает "другой
стороною медаль" крестьянского детства: "Положим, крестьянский
ребенок свободно Растет, не учась ничему, Но вырастет он, если богу
угодно, А сгибнуть ничто не мешает ему".
То есть герой некрасовской лирики умеет видеть социальный смысл
воспроизводимых явлений и придавать его своим вполне лирическим
излияниям. Иными словами, носителем, субъектом социальной
типизации оказывается не только автор, но и его лирический герой.
Социальный аналитизм пронизывает два известнейших стихотворения
"Размышления у парадного подъезда" (1858) и "Железная дорога" (1864).
В "Размышлениях..." конкретный единичный факт - приход мужиков с
просьбой или жалобой к министру государственных имуществ -
возводится в ранг типичного явления: "Знать, брели-то долгонько они/
Из каких-нибудь дальних губерний". Лирический герой домысливает то,
что на увиденных им из окна мужиках, как говорится, не написано. То
же в четверостишии "За заставой, в харчевне убогой...", строки 86-89 и,
наконец, знаменитый финал стихотворения "Назови мне такую
обитель...".
За "Железную дорогу" редактор "Современника", где она впервые была
напечатана, и он же автор стихотворения получил второе,
предпоследнее предупреждение о возможном закрытии журнала от
самого министра внутренних дел Валуева, известного автора
либерально-реформаторских проектов. Особые нарекания цензуры
вызвал, на первый взгляд, вполне невинный эпиграф: цензоры поняли,
что все "страшно эффектное", как выразился один из них,
стихотворение придает эпиграфу острый общественный смысл и
бросает тень не только на руководившего строительством Николаевской
железной дороги бывшего главноуправляющего железными дорогами
графа Клейнмихеля, но и на его умершего покровителя, и на его ныне
царствующего сына. Вторая и четвертая части стихотворения,
проведенный в них социальный анализ выливались в страшное
обвинение правительства в геноциде, как сказали бы сегодня, и
спаивании собственного народа. Столь же социально заострено и
презрительное отношение Ванюшиного папаши-генерала к каторжному
труду простого народа.
Два принципа отражения действительности в некрасовской лирике
закономерно выходили на третий принцип - революционность.
Лирический герой поэзии Некрасова убежден, что только народная,
крестьянская революция может изменить жизнь России к лучшему. Два
разобранных выше стихотворения вполне ясно иллюстрируют этот
принцип: отрывок "Назови мне такую обитель" из "Размышлений" и
последние три строфы второй части "Железной дороги".
Революционность сознания лирического героя Некрасова придавала его
стихам агитационно-пропагандистский характер.
Особенно сильно эта сторона сознания лирического
героя проявилась в
стихотворениях, посвященных сподвижникам Некрасова по
революционно-демократическому движению, другим вождям этого
движения: Белинскому, Добролюбову, Чернышевскому, Писареву.
Некрасов в обрисовке их личностей исходит из того, что
революционно-демократическая деятельность является самым завидным
и желанным уделом, и вообще роль "народного заступника" для
Некрасова есть, используя формулу Фета, "патент на благородство" для
любого честно мыслящего современника. Черты вождей
революционной демократии приобретают иконописный характер, их
жизненный путь представляется в традициях жития мученика-аскета,
подвижника за народ.
Таково стихотворение "Памяти Добролюбова" (1864). В его содержании
не стоит выискивать реальных или вымышленных черт, в нем
воспроизведено преимущественно должное. Безвременно скончавшийся
критик в некрасовском стихотворении не есть конкретный, живший
когда-то человек, а "идеал общественного деятеля, который одно время
лелеял Добролюбова", как позднее признавался сам автор.
Обычно Некрасова представляют поэтом деревенско-крестьянской
тематики. Но есть у него и урбанистическая лирика, т.е. стихи о городе,
в которых он выступает достойным продолжателем петербургских
страниц "Евгения Онегина" и "Медного всадника
" и предшественником
Блока. Гениальным образцом стихотворения о большом городе с его
социальными драмами является "Утро" (1872-73 гг.). Но три первые
строфы (из 9) в нем не городские. Сначала поэт обращается к "ней",
связывая ее грусть и душевные страдания с "окружающей нас
нищетою", с которой "здесь природа сама заодно". Затем следуют две
"сельские" строфы с характерными, эмоционально окрашенными
эпитетами: унылые, жалкие, мокрые, сонные, "кляча с крестьянином
пьяным,/ Через силу бегущая вскачь", туман, мутное небо, и вывод
автора: "Хоть плачь?", "Но не краше и город богатый". В стихотворении
воскрешаются мотивы ранних "городских" стихов: "Еду ли ночью", "На
улице", "Убогая и нарядная" (1859), цикла "О погоде" (1858-65 гг.).
Жизнь города ужасна,
никакой отрады для измученной души героя в
ней нет. Прежде всего, в городской суете нет смысла, трудовые усилия
обитателей столицы отчуждены от них: дела их налицо - лиц, людей не
видно: "железной лопатой... мостовую скребут", "начинается всюду
работа
", "возвестили пожар с каланчи", "на позорную площадь кого-то
провезли" - преобладают безличные и неопределенно-личные
конструкции. То же и в последних строках: "кто-то умер", "где-то
раздался выстрел -Кто-то покончил с собой".
Человеческие фигуры в стихотворении символизируют отчужденность
людей друг от друга и от жизни - смерть. Первыми, если не лицами -
лиц нет, - то первым родом деятельности, встречаемым в
стихотворении, оказывается работа палача. Сейчас они произведут
гражданскую казнь, т.е. ритуал публичного лишения гражданских и
политических прав. Затем мы видим офицеров, едущих на дуэль. Еще
целый ряд образов проходит перед нами.
Торговля, этот двигатель буржуазного прогресса, у поэта
революционной демократии - торжество бессмыслицы:
"Торгаши просыпаются дружно
И спешат за прилавки засесть:
Целый день им обмеривать нужно,
Чтобы вечером сытно поесть".
Всего лишь. Понятно, что певец капиталистического Петербурга не был
поклонником и сторонником капитализма. А вот отголоски
литературных предшественников Некрасова: "Чу! из крепости грянули
пушки! Наводненье столице грозит", - эхо "Медного всадника", но в
совершенно другой эмоциональной окраске. Избиение вора дворником
уже не вызывает в душе героя тех чувств, того сочувствия, которым
проникнута сценка поимки вора в цикле "На улице". Слова "колотит" и
"попался" -- низкая лексика, просторечие: "Опять вор! Опять бьют".
"Гонят стадо гусей на убой" - понятно: чтоб есть. И заключительный
аккорд - самоубийство на чердаке - лучше не придумаешь в этой
юдоли!
Впрочем, нет ни заключения, ни аккорда, ибо в конце стихотворения
не точка, а многоточие, т.е. этот бессмысленный ряд можно длить
бесконечно. Некрасов оборвал свое гнетущее, сводящее с ума и в
могилу обозрение столичной жизни на полуслове... Под стать
эмоциональному колориту стихотворения размер - трехстопный
анапест, напевно-тягучий и заунывный. Поется тяжело, мелодия
скрипит и буксует: размер нарушают сверхсхемные ударения в начале
стиха: "Верю - здесь не страдать мудрено"; "В даль сокрытую...", "Жутко
нервам..."; "Чу! из крепости..."; "Выстрел - кто-то покончил с собой...".
Большинство произведений русской классики сочетают
художественную неувядаемость с глубиной и поистине
неисчерпаемостью смысла. К сожалению, поэма "Кому на Руси жить
хорошо?" не из их числа. Она прямолинейна в своей однозначности и
однопланова, трудно заключить о глубине ее содержания. Поэтому мы
рекомендуем нашим читателям еще раз перечесть ее текст перед
экзаменом или иным образом освежить в памяти ее
содержание.