После выхода в свет пьесы А. Н. Островского “Гроза” появилось множество откликов в периодической печати, но наибольшее внимание привлекли статьи Н. А. Добролюбова “Луч света в темном царстве” и Д. И. Писарева “Мотивы русской драмы ”.
“Гроза” - произведение, написанное Островским накануне великого бытия — отмены крепостного права. Вопрос, поднятый в драме, был весьма актуален (обличение “темного царства” перед его крахом). Именно поэтому вокруг “Грозы” развернулась острая дискуссия, причем основным предметом спора был вопрос: как трактовать характер Катерины Каба Вовой, что собой являет эта героиня?
Говоря о том, как “понят и выражен сильный русский характер в “Грозе”, Добролюбов в статье “Луч света в темном царстве” справедливо подметил “сосредоточенную решительность” Катерины. Однако, определяя истоки ее характера, он полностью ушел от духа драмы Островского. Разве можно согласиться, что “воспитание и молодая жизнь ничего не дали ей”? Без монологов-воспоминаний о юности разве можно понять вольнолюбивый ее характер? Не почувствовав ничего светлого и жизнеутверждающего в рассуждениях Катерины, не удостоив ее религиозную культуру вниманием, Добролюбов рассуждал: “Натура заменяет здесь и соображения рассудка, и требования чувства и воображения”. Там, где у Островского мы можем увидеть элементы народной культуры, у Добролюбова -несколько прямолинейно (если не сказать примитивно) понятая натура. Юность Катерины, по Островскому, - это солнечный восход, радость жизни, светлые надежды и радостные молитвы. Юность Катерины, по Добролюбову, — это “бессмысленные бредни странниц”, “сухая и однообразная жизнь”.
В своих рассуждения Добролюбов не заметил главного - различия между религиозностью Катерины и религиозностью Кабановых (“все веет холодом и какой-то неотразимой угрозой: и лики святых так строги, и церковные чтения так грозны, и рассказы странниц так чудовищны”). Именно в юности сформировался вольнолюбивый и страстный характер Катерины, бросившей вызов “темному царству”. Далее Добролюбов, говоря о Катерине, представляет ее как характер цельный, гармоничный, который “поражает нас своею противоположностью всяким самодурным началам”. Критик говорит о сильной личности, противопоставившей гнету Диких и Кабановых свободу, пусть даже ценой жизни. Добролюбов увидел в Катерине “идеальный национальный характер”, так необходимый в переломный момент русской истории.
С иных позиций оценивал “Грозу” Д. И. Писарев в статье “Мотивы русской драмы”, опубликованной в мартовском номере “Русского слова” за 1864 год. В отличие от Добролюбова, Писарев называет Катерину “полоумной мечтательницей” и “визионеркой”: “Вся жизнь Катерины состоит из постоянных внутренних противоречий; она ежеминутно кидается из одной крайности в другую; она сегодня раскаивается в том, что делала вчера, и между тем сама не знает, что будет делать завтра; она на каждом шагу путает и свою собственную жизнь и жизнь других людей; наконец, перепутавши все, что было у нее под руками, она разрубает затянувшиеся узлы самым глупым средством, самоубийством”.
Писарев совершенно глух к нравственным переживаниям героини, он считает их следствием неразумности Катерины: “Катерина начинает терзаться угрызениями совести и доходит в этом направлении до сумасшествия”. Трудно согласиться с такими категоричными заявлениями, с высоты которых судит “мыслящий реалист” Писарев. Однако статья воспринимается скорее как вызов добролюбовскому пониманию пьесы, особенно в той ее части, где речь идет о революционных возможностях народа, нежели как литературоведческий анализ пьесы. Ведь Писарев писал свою статью в эпоху спада общественного движения и разочарования революционной демократии в возможностях народа. Поскольку стихийные крестьянские бунты не привели к революции, Писарев оценивает “стихийный” протест Катерины как глубокую “бессмыслицу”. Своеобразным “лучом света” он провозглашает другого литературного персонажа - Евгения Базарова. Разочаровавшись в революционных возможностях крестьянства, Писарев верит в естественные наукикак революционную силу, способную просветить народ и привести его к мысли о преобразовании жизни на разумных началах.
На мой взгляд, наиболее глубоко прочувствовал “Грозу” Аполлон Гри--горьев. Он увидел в ней “поэзию народной жизни, смело, широко и вольно”, захваченную Островским. Он отметил “эту небывалую доселе ночь свидания в овраге, всю дышащую близостью Волги, всю благоухающую запахом трав широких ее лугов, всю звучащую вольными песнями, забавными, тайными речами, всю полную обаяния страсти глубокой и трагически роковой. Это ведь создано так, как будто не художник, а целый народ создавал тут!”