Дружбу Пушкин понимал не только как отношения, возникающие между двумя людьми. "Дружество" для него - это целый круг людей, близких "по судьбе", это "братство", "наш союз", сложившийся еще в лицее. Манифест дружбы - строфа из "19 октября" 1825 г., Михайловское:
Друзья мои, прекрасен наш союз!
Он, как душа, неразделим и вечен -
Неколебим, свободен и беспечен,
Срастался он под сенью дружных муз...
Дружбу Пушкин понимал и как "сладостный союз", связывающий между собой поэтов. "К Языкову", 1824, основа этого союза - тв-во, вдохновение:
Они жрецы единых муз;
Единый пламень их волнует;
Друг другу чужды по судьбе,
Они родня по вдохновенью.
В стихах о дружбе неизменно присутствует философский мотив судьбы ("19 окт").
Размышления о друзьях подталкивали поэта к анализу собственной судьбы, создавали психологический и философский фон многих его стихотворений. Лицеисты, разбросанные по всему свету, как бы соединялись в лирическом мире Пушкина.
Дружеское участие, дружеская поддержка для Пушкина - высшие проявления человечности, требующие мужества, воли, готовности исполнить свой долг ("И.И.Пущину"). Сила дружбы прочнее тюремных цепей, луч лицейского братства способен рассеять мрак заточенья - такова главная мысль поэта.
В отличие от дружбы, в которой Пушкин ценил постоянство, верность, любовь рассматривалась им как чувство преходящее. Оно, подобно буре, давало ему мощный источник вдохновения, лишая его свободы, подчиняя "страстям мятежным".
Ц в шедеврах Пушкинской любовной лирики ("К***", "Я помню чудное мгновенье..."(25), "Я вас любил..."(29), "На холмах Грузии..."(29)) говорится именно о чувствах поэта, а не об отношениях поэта, связывавших его с возлюбленными.
Любовь Пушкина-лирика - предмет высокой поэзии. Она словно выведена за пределы быта, житейской "прозы". Стихи Пушкина - вовсе не дневник его любовных побед и поражений. В них запечатлена не только психологическая правда любовных переживаний, но и выражены философские представления поэта о Женщине как об источнике красоты, гармонии, неизъяснимых наслаждений. Пушкин любил женщин, он воспел Женщину.
В лирике Пушкина оживают его "любви пленительные сны". Это стихи-воспоминания, в которых поэт чутко прислушивается к себе, стремится выразить в слове психологическую уникальность и в то же время сходство своих любовных переживаний.
Говорить о любимой поэту столь же сложно, как и об абсолютной красоте или о высшем блаженстве, поэтому образы женщины создаются с помощью сравнений и аналогий ("Я помню...", "Мадонна").
Любовь, "замыкая" перечисление того, что заставляет душу поэта "пробудиться", как бы увенчивает все, из чего состоит жизнь. Именно любовь способна дать человеку высшее наслаждение. Любовь - символ духовного возрождения. Даже сама надежда на "позднюю" любовь способна примирить поэта с мрачной и безрадостной жизнью. Надежда на то, что новая любовь впереди, - самая высокая и светлая надежда Пушкина. ("Элегия" 30)
"На холмах Грузии": любовь оживает не только потому, что поэт вспомнил о любимой. В ней источник новых ярких переживаний, она - искра, зажигающая сердце, которое не может не любить. Последние строки ("И сердце вновь горит и любит - оттого, / что не любить оно не может") особенно важны для понимания стихотворения и той концепции любви, которой вдохновлена лирика Пушкина: вечна сама потребность любить, любовь возникает в сердце поэта как эхо женской красоты и гармонии. Даже чужая, неведомая любовь способна наполнить душу поэта "мечтою странной", воскресив целый рой воспоминаний о своей и "чужой" молодости, о красоте и счастье ("Цветок" 28).