Как в творчестве А.Т. Твардовского представлена тема войны?

Но со времен фронта я отметил
"Василия Теркина" как удивительную
удачу...
Твардовский сумел написать вещь
вневременную, мужественную и
неогрязненную...
А.Солженицын.


Говорят, что собирались поставить или уже поставили па-
мятник бойцу Василию Теркину. Памятник литературному герою -
вещь вообще редкая, а в нашей стране в особенности. Но мне ка-
жется, что герой Твардовского заслужил эту честь по праву.
Ведь вместе с ним памятник получают и миллионы тех, кто так
или иначе походил на Василия, кто любил свою страну и не жалел
своей крови, кто находил выход из трудного положения и умел
шуткой скрасить фронтовые трудности, кто любил поиграть или
послушать музыку на привале. Многие из них не обрели даже сво-
ей могилы (как-то показывали по телевизору). Пусть же памятник
Василию Теркину будет и им надгробием.
В библиотеке, куда я пришел, чтобы взять поэму, мне
досталось очень интересное издание: вместе с текстом были по-
мещены письма читателей "Василия Теркина" с 1942 по 1970 годы
и ответ читателям "Как был написан "Василий Теркин". Пере-
листывая эти разнообразные письма читателей, я убедился, что
поэма Твардовского была действительно народной, вернее, сол-
датской поэмой. По воспоминаниям Солженицына, солдаты его ба-
тареи из многих книг предпочли больше всего ее да "Войну и
мир" Толстого.
В своем небольшом сочинении мне бы хотелось остановиться
прежде всего на том, что же мне лично больше всего нравится в
поэме и ее герое.
Больше всего мне нравится в произведении Александра Три-
фоновича язык, легкий, образный, народный. Стихи его так и за-
поминаются сами. По душе необычность книги, то, что она как бы
без начала и конца. Словно ты вновь встретился со старым дру-
гом, которого тебе представлять не надо. А потом расстался с
ним. Что же, это жизнь... И то, что автор предлагает:

Словом, книгу с середины
И начнем. А там пойдет.

Это, думается, делает героя и ближе, и понятнее. Очень
правильно и то, что поэт приписал Теркину не так уж много ге-
ройских подвигов. Одного сбитого самолета да взятого языка
вполне достаточно. А ведь, по признанию самого Твардовского,
он чуть было не увлекся "сюжетностью". Хотел "заставить" Тер-
кина перейти линию фронта и действовать в тылу у противника на
Смоленщине ( кстати, родине самого автора). Но чувство меры не
дало этого сделать. Недаром же Александр Исаевич Солженицын в
своих литературных воспоминаниях "Бодался теленок с дубом"
восхищался этим чувством меры у Твардовского. Он, в частности,
писал, что, не имея свободы сказать полную правду о войне,
Твардовский останавливался перед каждой ложью чуть не на
последнем миллиметре, но нигде этого барьера не переступил.
Оттого и вышло чудо!
Если бы меня спросили, почему Василий Теркин стал одним
из моих любимых литературных героев, я бы сказал: "Он очень по
душе мне жизнелюбием. Смотрите, он на фронте, где каждый день
смерть, где никто "не заколдован от осколка-дурака, от любой
дурацкой пули". Порой мерзнет и голодает, не имеет вестей от
родных, его ранят. А он не унывает. Живет и радуется жизни.
Мне кажется, сегодня этого качества так не хватает многим лю-
дям. А может быть, и мне самому... Теркин не может не радовать
своим жизнелюбием. Ведь он

В кухне- с места, с места- в бой.
Курит, ест и пьет со смаком
На позиции любой.

Он может переплыть ледяную реку, тащить, надрываясь, язы-
ка. Но вот вынужденная стоянка, "а мороз- ни стать, ни
сесть..." И Теркин заиграл на чужой гармони.

И от той гармошки старой,
Что осталась сиротой,
Как-то вдруг теплее стало
На дороге фронтовой.

Теркин- душа солдатской компании. Недаром товарищи так
любят слушать его то шутливые, то очень серьезные рассказы.
Вот они лежат в болотах, где "перемокшая" пехота мечтает уже
даже о том, "хоть бы смерть, да на сухом". "Третьи сутки кукиш
кажет в животе кишка кишке". Сыплет дождик, злой кашель терза-
ет грудь. И даже прикурить нельзя: размокли спички. Солдаты
все клянут, и кажется им, что "хуже нет уже беды". А Теркин
усмехается и начинает длинное рассуждение. Говорит он о том,
что, пока солдат чувствует локоть товарища, он силен. За ним
батальон, полк, дивизия. А то и фронт. Да что там. Вся Россия!
Вот в прошлом году, когда немец рвался к Москве и пел: "Москва
моя", тогда и можно было кручиниться. А нынче немец уже не
тот, "этой песни прошлогодней нынче немец не певец". А мы про
себя думаем, что ведь и прошлый год, когда совсем тошно было,
находил ведь Василий слова, что помогали товарищам. Такой уж в
нем был талант. Такой талант, что лежа в мокроте, засмеялись
товарищи, легче им стало.
Но больше всего мне нравится глава "Смерть и воин", в ко-
торой наш герой раненый лежит и замерзает. И чудится ему, что
пришла к нему Смерть. И стало спорить трудно ему с ней, потому
что истекал он кровью и хотел покоя... И чего уж, казалось,
держаться за эту жизнь, где вся радость, то мерзнуть, то рыть
окопы, то бояться, что убьют тебя?... Но не такой Василий,
чтобы легко сдаться "Косой".

Буду плакать, выть от боли,
Гибнуть в поле без следа,
Но тебе по доброй воле
Я не сдамся никогда,-

шепчет он. И воин побеждает Смерть.
Нынче прошло время лубочных героев книг и фильмов, о лю-
бителях которых с издевкой писал Твардовский, что эти писатели
всегда рады "заключить", "что, мол, горе не беда"

Что с удачей постоянно
Теркин подвиг совершил:
Русской ложкой деревянной
Восемь фрицев уложил!

Писатель постоянно подчеркивает, что "страшный бой идет,
кровавый, смертный бой..."
Сегодня мы начинаем узнавать правду о неисчислимых поте-
рях, которые понес наш народ в войне, часто совершенно нап-
расных. Сегодня мы начинаем узнавать правду о причинах, целях
и ходе войны, победой в которой, по мнению А.Солженицына, нам
не стоит так уж гордиться. Но среди этой горькой правды свое
место займет и простой русский солдат Василий Теркин.