Конечно, А. С. Пушкин скорее петербургский писатель, но родился он в Москве и на всю жизнь сохранил любовь к этому городу. И это неудивительно. Петербург традиционно воспринимается русскими писателями как город, возникший неестественным путем, “из тьмы лесов, из топи блат”. Другое дело — Москва. В трагедии “Борис Годунов” Пушкин отождествляет Москву и Россию в целом. Не зря Курбский говорит Самозванцу:

Там ждут тебя сердца твоих людей:
Твоя Москва, твой Кремль, твоя держава.

Пушкин восхищается Москвой в прекрасных строках из 7-й главы романа “Евгений Онегин”. Вспоминая о героических страницах Отечественной войны 1812 года, поэт с гордостью говорит о “недавней” славе столицы, стойкости ее защитников и о том достоинстве, с которым Москва встречает Наполеона:

Нет, не пошла Москва моя
К нему с повинной головою.
Не праздник, не приемный дар,
Она готовила пожар
Нетерпеливому герою.

Поэт видит живую красоту древней столицы и понимает, что Москва дорога сердцу каждого русского человека:

Москва... как много в этом звуке
Для сердца русского слилось!
Как много в нем отозвалось!

Москва — “ярмарка невест” — провинциальна, в чем-то патриархальна. Если при описании Петербурга в романе “Евгений Онегин” поэт использует большое количество глаголов, то образ Москвы складывается из существительных, что на художественном уровне подчеркивает неподвижность этого города:

Мелькают мимо будки, бабы,
Мальчишки, лавки, фонари,
Дворцы, сады, монастыри,
Бухарцы, сани, огороды,
Купцы, лачужки, мужики...

И действительно, с того момента, как мать Татьяны Лариной покинула столицу, в ней, по сути, ничего не изменилось:

Но в них не видно перемены;
В них все на старый образец...

Описывая московское дворянство, Пушкин зачастую саркастичен: в гостиных он подслушивает “бессвязный пошлый вздор” и с грустью отмечает, что в разговорах людей, которых видит в гостиной Татьяна, “не вспыхнет мысли в целы сутки”.
Пушкин понимает, что после того, как столица государства была перенесена в Петербург, прежнее значение Москвы утрачивается (“И перед младшею столицей померкла старая Москва...”), но поэт называет ее царственной “порфироносной вдовой”. Древний город бесконечно дорог сердцу Пушкина:

Как часто в горестной разлуке,
В моей блуждающей судьбе,
Москва, я думал о тебе!