Но может быть, такого рода
Картины вас не привлекут:
Все это низкая природа;
Изящного не много тут”.
“Евгений Онегин” (5-я гл.)


Описание природы встречается почти в каждом стихотворении А. С. Пушкина. Но было бы ошибочно видеть в нем только лишь приятную глазу и душе картинку. На самом деле оно многофункционально. Например, в “Евгении Онегине” через описание времен года показывается течение времени. Вместо фраз “прошел год”, “через два месяца” и т. п. Пушкин дает картину природы, соответствующую этому временному отрезку. Одновременно с этим описание природы соответствует и внутреннему состоянию автора. В “Бесах” Ф. М. Достоевского сомнения и страхи автора переходят на природу, и получается из простой метели какое-то жуткое хаотическое кружение, затягивающее внутрь себя все сущее, все живое.
То же самое природное явление (метель, буран) может выполнять совсем другие функции: являться по сюжету началом драмы. Так происходит в повести “Метель”, где сюжетом движет не цепь поступков человека, а явление природы. Не случись метели, Владимир бы спокойно доехал и обвенчался с Машей. Так же и Маша из-за метели обвенчалась с каким-то неизвестным шутником-путником, опять же из-за метели сбившимся с дороги и впоследствии оказавшимся ее возлюбленным Бурминым.
В “Медном всаднике” природа — это своевольная стихия, не смирившаяся и до конца не покорившаяся человеку. Здесь (как и в “Метели”) явление природы (наводнение) — завязка сюжета. Вернее, не сама природа, а ее конфликт с властью и человеком, попытавшимся ее покорить. Получается, что природа является как бы дополнительным по счету действующим лицом в этой поэме. В стихотворении “К морю” водная стихия (море) также является действующим лицом — собеседником поэта, к которому поэт обращается. Здесь сравниваются свободная стихия и внешняя несвобода поэта, а соответственно и всего мира, так как “судьба людей повсюду та же”. И даже если бы он был свободен, ему некуда уйти. У поэта остается только его внутренняя личная свобода.
Наблюдается некая закономерность: в роли героя может выступать только свободная и свободолюбивая стихия, не по- корившаяся человеку: метель (в “Бесах”, “Метели”) и вода (в “Медном всаднике”, “К морю”). Мне кажется, в этом выражается особая любовь поэта к ним, особенно к воде. Возможно, это связано с тем, что А. С. Пушкин, будучи свободолюбивым человеком, всю жизнь был вынужден подчиняться. И он понял со временем, что человек может быть полностью свободен только внутренне, в отличие от любимых им природных стихий.
Помимо того, что описание природы выполняет разные функции, оно также изменяется во времени. В каждом периоде творчества поэта описание природы различно. Это очень хорошо видно на примере двух стихотворений, написанных в разное время (1819, 1835), но воспроизводящих одно и то же место. Я имею в виду “Деревню” и “...Вновь я посетил...”. В “Деревне” А. С. Пушкин соединил два начала: лирическое и гражданское. В первой части этого стихотворения он сталкивает развратный двор, от которого бежал, и мирную, вольную природу. Это весьма романтическое описание природы интересно сравнить с описанием той же природы, но уже в более позднем философском стихотворении “...Вновь я посетил...”. Присутствует уже совсем другое настроение — тоска. Если в “Деревне” А. С. Пушкин испытывает радость от свидания с природой, с родным уголком, то здесь вновь увиденное Михайловское таких бурных чувств не вызывает. В “Деревне”: “Парус рыбаря белеет иногда”, “Вдали рассыпанные хаты”, “Овины дымные и мельницы крылаты”. В стихотворении “...Вновь я посетил...”:

Плывет рыбак и тянет за собой
Убогий невод по брегам отлогим.
Рассеяны деревни — там за ними
Скривилась мельница, насилу крылья
Ворочая при ветре...

На примере этих стихотворений видно: поздний Пушкин склонен к более реалистическому описанию природы, к использованию обычной, неромантической лексики.
Порой лексика, совершенно разная по стилю, при описании природы встречается и в пределах одного стихотворения. В “Зимнем утре” романтическая, “условная” лексика, идущая от В. Жуковского (“Аврора”, “негой взоры”), сменяется простонародной (“вечор”) и общеупотребительной лексикой. Этот переход, правда, органичен, столкновение стилей отсутствует. Для А. С. Пушкина также характерно присутствие некоего движения внутри стихотворения. Описываемая им картина никогда не бывает статичной. Поэт с легкостью переходит от одного времени года к другому (“Осень”), от сегодняшнего дня ко дню вчерашнему, от описания природы к описанию комнаты (“Зимнее утро”).
Самое значительное стихотворение А. С. Пушкина, посвященное природе и взаимоотношению поэта и природы, — это “Осень”. Стихотворение, посвященное самому любимому А. С. Пушкиным времени года, разбито на фрагменты. Первый фрагмент посвящен осени. Второй, третий и четвертый — остальным временам года: весне, зиме и лету. Описание лета и весны, не любимых Пушкиным, занимает всего по две строчки, но в то же время у читателя создается достаточно широкая и объемная картина природы. Это достигается благодаря употреблению небольшого количества существительных, имеющих широкое значение и являющихся общими понятиями, неизбыточности уточняющих слов и оборотов (прилагательных, причастных и деепричастных). А если уточнения и используются, то они точно передают настроение и отношение поэта к описываемому.
Вот описание лета:

Ох, лето красное! Любил бы я тебя, —

личное отношение, не описание, —

Когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи.

Получается, что всего четырьмя (!) существительными (“зной”, “пыль”, “комары”, “мухи”) А. С. Пушкин создает не только картину лета, но и передает свое отвращение к нему. Эпитет “красное” здесь имеет, по-моему, иронический смысл. Примечательно, что оба описания (лета и осени) Пушкин сводит к воспоминаниям о зиме — втором (после осени) любимом времени года. Зиму же Пушкин описывает по-другому, то есть манера описания такая же: “широкими мазками создать картину”, но настроение иное. Один мазок — снега, другой — свет луны. И все, пейзаж готов.
Несмотря на явное предпочтение зимы лету и весне, осень — еще более любимое время года, и ей посвящается все остальное стихотворение. Эта пора года — кульминация красоты. Исключительность осени состоит в том, что она воплощает одновременно два мотива: красоты и смерти (осень — пора увяданья, умирания природы). А. С. Пушкин сравнивает ее с чахоточной девой, чей багровый румянец (цвет осеннего леса) на щеках является признаком смертельной болезни и в то же время напоминает щеки красивой, полной жизни девушки. В строчке “Унылая пора! очей очарованье!” наиболее ясно слышится сочетание, присутствие в осени мотивов смерти и красоты. Причем ощущение красоты усиливается и наиболее остро воспринимается именно от сознания ее недолговечности. А. С. Пушкин — совершенно земной и жизнедеятельный поэт, поэтому от описания красоты и природного великолепия он тут же переходит к бытовым деталям и прозаизмам:

Чредой слетает сон, чредой находит голод...
<...>
Я снова жизни полн — таков мой организм
(Извольте мне простить ненужный прозаизм).

Процесс творчества, вдохновение, вызванное потрясающей красотой осени, оказываются связанными с прозаическими деталями. А. С. Пушкин никогда не отрывается от жизни, быта даже при описании своего любимого времени года, от этого красота осени, подчеркнутая близким ее концом, становится чем-то еще более реальным и действенным.
Остается лишь добавить, что осень была самым благотворным периодом в творчестве А. С. Пушкина, ведь именно осенью были написаны многие из лучших пушкинских произведений, таких, как “Медный всадник”, маленькие трагедии и многие другие.