Тютчевская “страна” необычна — она то залита солнечным светом, то покрыта сумраком, но всегда узнаваема, близка. Если начать вспоминать стихи Ф. И. Тютчева о природе, то, наверное, большинству людей в первуюочередь придет в голову “Весенняя гроза”: “Люблю грозу в начале мая...”
Действительно, поэт очень часто обращался к картинам весны, проливного дождя, птичьего гама. Природа у Тютчева зачастую “испытывает” чисто человеческие эмоции. Образ “улыбающейся”, “смеющейся” природы проходит через все творчество поэта как противовес его горестным размышлениям о бытии, смерти, мироздании, гармонии, “древнем хаосе”. Как часто мы встречаем в поэзии Тютчева такие фразы, как “Лазурь небесная смеется”, “Сияет солнце, воды блещут / На всем улыбка, жизнь во всем”. Подобных строк можно привести множество: улыбается все — весна, солнце, вода, сама земля. Даже в осенней природе поэт видит “кроткую улыбку увяданья”. Здесь его мировосприятие близко к пушкинскому, который, как известно, очень ценил Тютчева. Но возможно, последний вкладывает в понятие “природа” гораздо больший смысл. Для Тютчева природа — нечто грандиозное, вечное, бесконечное, может быть, даже синоним мироздания.
Лишь в особенно горькие минуты (их не так уж мало) природа представляется Тютчеву царством пустоты и “вечного бессмыслия”. Для Тютчева характерны поиски смысла во всем: во Вселенной, в бытии. Такого рода размышления и приводят, в конце концов, к странному афоризму:

Природа
сфинкс. И тем она верней
Своим искусом губит человека,
Что, может статься, никакой от века
Загадки нет и не было у ней.


Загадки нет, но есть сама “мать-земля”. Тютчев не может успокоиться в безотрадности, он снова и снова обращает свое лицо к светлой действительности. В лирике Тютчева часто звучит мысль (древняя как мир, но подхваченная им), что только природа способна исцелить и спасти человека.
Получается, что, с одной стороны, природа — “сфинкс”, а с другой — исцеляющая сила. Для тех, кто знаком хоть немного с лирикой Тютчева, в этом нет ничего удивительного. Подобные противоречия, метания из крайности в крайность и составляют основу творчества поэта. Вся его лирика строится на контрасте, она как бы зажата между двумя полюсами — ощущением красоты бытия и чувством ужаса перед действительностью. Создается странное впечатление, что в Тютчеве уживались два кардинально противоположных человека, каждый из которых видел реальность по-своему.
Чаще всего Тютчев, конечно, восторгается окружающим миром, нередко — до самозабвения. В доказательство этому можно приводить бессчетное количество его цитат. Поэт откликается на все голоса жизни, поскольку чутко улавливает все краски, все звуки природы. Но не менее сильным (особенно в поздней лирике) становится сознание жизненного трагизма. И вот мир из радостного, наполненного светом и красками превращается в “одичалый”. Безусловно, в таких резких переходах немалую роль сыграли личные переживания.
Тютчеву было свойственно стремление разгадать тайны мироздания или хотя бы приблизиться к ним, коснуться. Мироздание вечно, на фоне его человеческая жизнь — ничто. С годами это начинает все больше тревожить Тютчева. Он приходит к мысли о “бесполезности” человеческого существования. Бесспорен тот факт, что каждого ожидает полное уничтожение и растворение в бесконечности природы. Поэт мало размышлял о смерти как таковой, она для него была, скорее, некой противоположностью жизни, мгновенным переходом от яркого, насыщенного, ужасающе краткого человеческого существования к небытию.
Невзирая на отношение к отдельно взятой жизни как к чему-то ничтожному в силу своей кратковременности, Тютчев утверждает и нечто практически противоположное: жизнь — значительна, поскольку является дерзким вызовом враждебным силам. Однако такие жизнеутверждающие мысли встречаются у Тютчева сравнительно редко. Гораздо настойчивее повторяется другая сентенция: “Бесследно все — и так легко не быть!” Бессмысленность, неоправданность бытия с возрастом все больше угнетает поэта. Жизнь он ассоциирует с “тенью от дыма”, настолько она кажется ему призрачной.
Умиротворение, покой, исцеление — только в “природе — сфинксе”. Видимо, такое наименование природе было дано в минуты тяжелейшего, безысходного отчаяния. Ведь что ни говори, окружающий мир всегда был для Тютчева живым, а вовсе не каменным. И природа всегда вызывала в поэте чисто человеческие чувства, которые можно испытывать к кому-то очень близкому. В первую очередь — это чувство восхищения.
Несомненно, что природа была включена Тютчевым в тот круг истинных ценностей, без которых, по мысли поэта, невозможно истинное существование.