ЭПОХА ЦАРСТВОВАНИЯ АЛЕКСАНДРА II И ПОЯВЛЕНИЕ <НОВЫХ ЛЮДЕЙ>, ОПИСАННЫХ В РОМАНЕ Н. Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО.
В конце царствования Николая I страна буквально задыхалась в тисках полицейского режима: во всех российских университетах были закрыты кафедры философии, и даже попытки перевода на живой русский язык книг Священного писания воспринимались как дерзкий вызов устоям общества. Протоиерей Г. П. Павский, преподававший в Петербургской духовной академии, был осужден церковным судом за то, что перевел на русский язык несколько книг Библии и использовал эти переводы на занятиях со студента-ми. В этой удушливой атмосфере окончательно сложились основ-ные направления русской общественной мысли и получил послед-нюю закалку политический и идейный радикализм, который со всей решительностью заявил о себе при Александре П.Вопросом, неизменно волновавшим просвещенное русское обще-ство, было отношение к религии. В 40-е годы в русскую гуманисти-ческую мысль, которая шла по пути секуляризации, то есть обособ-ления от религии и Церкви, входит идея социализма. Именно эта идея впоследствии выступила в качестве заменителя религиозного мировоззрения. Когда в русской жизни произошел сдвиг в сторону демократизации (освобождение крестьян в 1861 году), различные течения секуляризма становятся более смелыми и активными. Од-нако, даже принимая формы богоборчества, эти движения связаны с напряженными духовными исканиями, с потребностью удовлетво-рить религиозные запросы масс - без христианства, или, по край-ней мере, без Церкви. В 1848 году 20-летний Чернышевский запи-сывает в своем дневнике: <Что, если мы должны ждать новой рели-гии? <...> очень жаль мне было бы расстаться с Иисусом Христом, который так благ, так мил своей личностью, любящей человечест-во>. Но уже несколько лет спустя на страницах своего романа он предается возвышенным грезам о грядущем Царстве Добра и Спра-ведливости, где нет никакой религии, кроме религиозно окрашен-ной любви к человеку...Идеи Фурье, Сен-Симона и прочих французских социалистов-утопистов пользовались в то время огромной популярностью. (Ими был увлечен и Чернышевский, описавший в романе <Что делать?> жизнь коммуны, созданной Верой Павловной под влиянием <фа-ланг> и <фаланстер> Фурье.) Однако кроме кружка <петрашевцев>, мирно изучавших произведения Фурье (в этот кружок входил До-стоевский), уже формировались и другие, более радикально настро-енные группы молодежи из разночинцев. После неудачной войны 1854-1855 годов, всколыхнувшей все русское общество, эта моло-дежь заявила о себе в полный голос и заговорила языком, которого до сих пор не слышали в России. Яркий образец этого языка мы видим в творчестве Чернышевского, типичного представителя ново-го поколения борцов за свободу и искателей всеобщего счастья.Он был их идейным вождем, и его мировоззрение, словно зерка-ло, отражает черты <новых людей>, образы которых он обрисовал в своем романе, их <учебнике жизни>. Для нового поколения харак-терно, что оно стоит в резкой оппозиции к предыдущему. Оно упре-кает своих предшественников в <романтизме>, смеется над культом искусства и любовью к отвлеченному мышлению. Новое поколение защищает <реализм>, ищет опоры в точном здании, что порождает чуть ли не религиозное поклонение <точным> наукам, особенно ес-тествознанию. К искусству разночинцы предъявляют совсем иные требования: оно должно указывать пути жизни и воспитывать об-щество в духе новых, <прогрессивных> идей. Верховным принци-пом морали становится у них вера в личность и ее творческие силы, защита <естественных> движений души и наивная вера в теорию <разумного эгоизма>, которой уделено столько серьезных рассужде-ний в романе <Что делать?>.Трагический путь Чернышевского показывает основное проти-воречие, раскалывавшее сознание <новых людей>: они были мечта-телями и идеалистами, но хотели верить лишь в <пользу>; они вдохновлялись верой в Идеал, а при этом готовы были свести к элементарной физиологии все человеческие чувства. Им не хватало культуры мышления, но они презирали его, считая мысль, не свя занную с практической пользой, бесполезной. Они отрицали вся кую религиозную веру, а сами свято верили в свои утопические мечты и, подобно Чернышевскому, приносили себя в жертву буду-щему, отрицая само понятие жертвы... В стихотворении, посвящен ном Чернышевскому, Некрасов написал:Его послал Бог гнева и печалиРабам земли напомнить о Христе.