«Страшный мир» в лирике А.А. Блока
Я вижу: ваши девы слепы,
У юношей безогнен взор.
Назад! Во мглу! В глухие склепы!
Вам нужен бич, а не топор!
А. Блок
На годы реакции пришелся стремительный творческий рост Блока. Воодушевляясь идеями правды, справедливости, общественного долга, он вырастает в поэта национального и овладевает блистательным мастерством. Темы его громадны: прошлое и будущее человечества, мечта и действительность, человеческое горе и счастье... В стихах его с равной силой звучат и нежнейшая лирика, и гневная сатира, и мужественная гражданственность. Мы встречаем в его стихах и мгновенное переживание, и глубокое раздумье, живописные картины природы и величественные об– разы прошлого ("Итальянские стихи"), песню и романс, покоряющие тончайшей музыкальностью, и волнующие стихотворные рассказы о человеческих судьбах, исполненные громадного драматического напряжения ("На железной дороге", "Авиатор", "Перед судом").
Важной вехой на творческом пути Блока явился замечательный цикл "Вольные мысли". Здесь уже торжествуют принципы того строгого и мощного поэтического стиля, воплощением которого служит лирика зрелого Блока. "Вольные мысли" проникнуты живым и свободным человеческим чувством: поэт жадно вбирает в себя все впечатления реальной действительности, чувствует себя заодно с людьми, говорит о своей связи с природой, поет "высокий гимн" о том, как "вольна душа". Здесь запечатлен подлинный, ничем не искаженный и не заслоненный облик мира, в котором люди трудятся, веселятся, любят, страдают, умирают. Здесь нарисованы великолепные по точности и тонкости изображения картины север– ной природы. Здесь, наконец, с большой сатирической силой разоблачены пошлость и уродство буржуазного быта. Блок долго оставался вне настоящей, общенародной жизни, долго не знал ее.. Но зато как велик был восторг узнавания:
О, весна без конца и без краю — Без конца и без краю мечта! Узнаю тебя, жизнь! Принимаю! й приветствую звоном щита!
Какой звонкий, ликующий голос! Однако это не было слепым, без– разборчивым восприятием действительности — такой, как она есть. Всем смыслом, всем содержанием своей поэзии Блок подводит к другому пони– манию и принятию жизни. Как и положено поэту-романтику, он предъявляет ей громадные требования. Да, в существе своем жизнь прекрасна — и достойна самой пламенной, самой восторженной любви. "Нет на свете ничего такого, о чем нельзя было бы спеть песню", — утверждал Блок. Но жизнь в мире "сытых", где человек обречен на "голодную и больную неволю", страшна, темна и уродлива. Это лишь жалкое подобие настоя– щей жизни — и ее можно только ненавидеть и проклинать.
В поэзии Блока и запечатлены два лика жизни: лживая, нарумяненная "жизнь" там, где царят мгла и лютая стужа, тоска и скука, страдание и смерть, где упыри стерегут "гроба, наполненные гнилью", где "зреют темные дела",— и другая, прозриваемая в свободной романтической мечте, вольная, чистая и прекрасная жизнь, где грохочет освежающая буря и раскрывается "осветленный простор." И говоря об этой истинной жизни, поэт характеризует ее облик по преимуществу образами могущественных стихий либо человеческой борьбы и деяний: солнце, дотла выжигающее всяческую гниль, очистительная гроза, буйный ветер, молния, молот, щит, копье, "священный меч", обнаженный для битвы за торжество "нового века"...
Жизнь трудна, в ней идет жестокая неутихаюшая борьба, и жить достойно — значит каждодневно идти на подвиг. На этом пути человека подстерегают суровые испытания, может быть, гибель, но все равно: это единственный путь, достойный человека. Поэтому, принимая жизнь, нужно быть всегда готовым к борьбе и подвигу.
И смотрю, и вражду измеряю, Ненавидя, кляня и любя: За мученья, за гибель — я знаю — Все равно, принимаю тебя!
Слитное чувство "любви-ненависти" к жизни определило всю тональность поэзии Блока, весь ее трагедийный пафос.
Да, поэзия Блока трагична, и герой этой поэзии — трагический герой, болезненно переживающий трагедию раздвоения ("И отвращение от жизни, и к ней безумная любовь..."). Но трагическое мировоззрение не имеет ничего общего с пессимизмом, беспросветным отчаянием, "отрицанием жизни" и т. п. Оно всегда обращено к 6удущему и не только не отрицает жизнь, но, напротив, преисполнено пафосом героического утверждения жизни в ее идеальной форме. Трагедийное всегда мужественное. Трагический герой не склоняется покорно перед "роковой судьбой", но, руководимый волей к подвигу, мужественно борется с "роком", и в этом единоборстве раскрывается смысл трагедии. Пусть герой погибает в нё– равной борьбе за свою "мечту", подчас и не достигая цели, все равно сама гибель его героична, потому что освещает путь следующим поколениям. Обращаясь к животворным традициям русской литературы, Блок говорил: "Великие художники русские — Пушкин, Гоголь, Достоевский, Толстой — погружались во мрак, но они же имели силы пребывать и таиться в этом мраке: ибо они верили в свет. Они знали свет. Каждый из них, как весь народ, выносивший их под сердцем, скрежетал зубами во мраке, от– чаянии, часто злобе. Но они знали, что рано или поздно все будет по– новому, потому что жизнь прекрасна". Таким же великим художником, знавшим, чтр жизнь прекрасна, и верившим в свет будущего, был и Александр Блок.