И совсем не в мире мы, а где-то
На задворках мира средь теней,
Сонно перелистывает лето
Синие страницы ясных дней.

Н. Гумилев. “Канцона вторая”

Движение событий в романе начинается “однажды весной, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах”. В белокаменной столице появляется сатана и его свита. История четырехсуточных гастролей этой силы, “что вечно хочет зла и вечно совершает благо” — стержень, вокруг которого стремительно развивается сюжет романа. Главные действующие лица, чьими именами названа книга, появляются не сразу, а ближе к середине повествования. С ними у Булгакова связана драматичная и счастливая история великой любви.
Несмотря на множество трагичных моментов, роман написан очень живо и смешно. Это позволяет иногда смотреть на него как на прекрасное сатирическое произведение. Однако книга гораздо шире и глубже своих религиозной, эротической и сатирической составляющих. Она не только о героях: о Понтий Пилате и Иешуа, Воланде, Азазелло, Бегемоте, Мастере и десятках других действующих лиц.
Роман Булгакова о великом и вечном противостоянии. Он о добре и зле, любви и ненависти. Однако автор нашел очень необычную смешную форму для выражения своих мыслей о бесконечной вражде мира, о смысле счастья, о покое и примирении. Смеясь, человечество прощается со своим прошлым. История поставила писателя в более сложное положение. Булгаковекий смех — это форма борьбы с его собственным настоящим. Удивительно, что он не агрессивен, в нем нет злобы, мести за растоптанную, исковерканную судьбу, за нищую жизнь, за несправедливость и за жуткие физические страдания. Да, конечно, в романе все летит к чертям в буквальном смысле. Степа Лиходеев отправляется в Ялту, самым необычным способом в мире, горит Грибоедов и магазин для не совсем простых граждан. Глумливый Фагот с котом и примусом вволю потешаются над сотрудниками известного дома на площади, однако все это имеет невероятно сумбурный карнавальный оттенок. Это смех от всей души и от всего тела. Это открытый смех в голос над всем серьезным и самым страшным из того, что окружало писателя и его семью. Такой смех побеждает всегда. Он карает предательство, непорядочность, нечестность. Не дьявол страшен автору и его любимым героям. Дьявол для Булгакова, пожалуй, такая же реальность, как и богочеловек Иешуа. Они понятны ему и поэтому уже не страшны. Пугает другое: не объяснимая никакой логикой современная действительность, история, жизнь. Пугают безголосые насекомоподобные критики, звук шагов за окном, новости свежих газет, завтрашний день и будущее вообще. Где найти силы и где взять столько мужества, чтобы подняться с колен, подойти к столу и дописать роман до конца, до последней точки? Булгаков черпает эти силы у Мастера, Мастер — у Булгакова. Вместе они находят единственное действенное оружие против страшной и злобной дряни, которая их окружает. Смех, словно очень яркий свет, всякий предмет, всякую гадость, всякую вещь освещает, делает очень контрастной, и тогда становится понятно, что это пугающее нисколько не пугает, что оно ничтожно и недостойно никакого бытия.
Булгаковский смех освобождает душу и возрождает для жизни, в нем растворяются страхи мира, уходят, остаются за бортом сознания. Легко понять, почему почти четверть века роман находился под запретом, — страшно было. Боялись серьезные люди Булгакова, боялись, что полетит все, как в романе, к чертям и они вслед. А еще больше боялись, что прочитают люди роман, посмотрят вокруг и скажут: “А король-то голый!”, захохочут в голос.
Так и вышло. Так и произошло в конце концов. Смех всегда побеждает.