"Природа - некий храм..." (Шарль Бодлер).

Как будто внутренность собора Простор земли, и чрез окно Далекий отголосок хора Мне слышать иногда дано. Природа, мир, тайник вселенной, Я службу долгую твою, Объятый дрожью сокровенной, В слезах от счастья отстою. Б. Пастернак Вдали возвышается золоченый купол древнего храма. Позолота на нем местами стерлась, но он не успел потерять своей прежней привлекательности. Зато дубовые двери почти полностью рассохлись и со скрипом поддались. Я зашел внутрь. Увиденная мною картина потрясла бы воображение любого человека. Надо мною возвышался испещренный трещинами купол храма, кое-где вырастали, поддерживая его, каменные колонны. Внутри все сияло: солнечные лучи без труда пробивались через массивные прямоугольные окна храма и падали на иконостас. Врата иконостаса были раскрыты, сквозь них виднелся громоздкий алтарь. Меня удивило обилие оттенков желтого цвета. Обитель божья, словно ранний весенний цветок, ловящий каждый луч солнца, наполнилась теплом, которое потом могла бы передать своим редким гостям, заблудшим странникам, случайно отыскавшим место единения неба и земли, человека и природы. Шарль Бодлер сказал однажды: "Природа - некий храм..." - и был абсолютно прав. Храм, созданный руками человека, прекрасно гармонирует с природой и не только является ее частью, но и олицетворяет природу. Храм - это природа в миниатюре. Здесь есть все: и высокие правильной формы колонны словно лесные деревья, пронзающие пышными кронами небеса, и окна как просветы в небо, как само небо. Они настолько прозрачны, что прямо-таки сливаются с небосводом. А деревянная колокольня, словно ось, по которой божественная энергия спускается на землю, соединяет нас с царством божьим. Слушая колокольный звон, человек наполняется неисчерпаемой божественной энергией, на некоторое время забывает обо всем, думая лишь о Боге, о прекрасном. Помнится, как много лет назад, услышав колокольный звон деревенской церквушки, я принял его за пение птиц. Он показался мне мягким, мелодичным, сладостным. Между звуками природы и обители божьей тоже существует тождество. Путешествуя среди тучных дубов, темных парков, где липы так огромны, так тенисты, чувствуешь себя неотъемлемой частью природы. А для человека, знающего толк в охоте, такая экскурсия доставляет ещё большее удовольствие. Как загадочно выходить ещё до зари, когда на темно-сером небе кое-где мигают звезды; влажный ветерок изредка набегает легкой волной: слышится сдержанный, неясный шепот ночи: деревья слабо шумят, облитые тенью... Ночная природа у Тургенева проста, естественна и вместе с тем непредсказуема. Здесь читатель не найдет внезапных ослепительных вспышек или ярких огненных шаров, падающих на землю (фетовская ночь). Но вместо этого он может ощутить легкое дуновение ночного ветерка, вдохнуть полной грудью свежий весенний воздух. Возможно, сквозь негу вы не сможете увидеть всех прелестей ночной природы, но, будьте уверены, дивные звуки надолго покорят ваше сердце. Совсем рано пара только что проснувшихся белых гусей молча и медленно перебирается через дорогу. Сзади вас, в саду, мирно похрапывает сторож. Каждый звук словно стоит в застывшем воздухе, стоит и не проходит. Иногда звуки способны сказать гораздо больше, нежели слова. Заспанные голоса, перебиваемые шелестом тучных деревьев, разносятся на всю округу. О тишине даже думать не приходится! И каждый звук природы рождает свой собственный отголосок. "Далекий отголосок хора мне слышать иногда дано..." - говорил Б. Пастернак. Он умел внимать природу: вдыхать ароматы луговых трав, чувствовать простор, необъятность тучных нив, бескрайних полей, ценить тишину и покой. Тургенев бережно относился к каждой детали: будь то журчание соседского ключа в ночи, символизирующего незамирающую жизнь природы, или храп сторожа - даже ночью дыхание человека перекликается с природой. Случалось ли вам когда-нибудь бывать в лесу во время дождя? Небо чернеет, туча все растет: передний край её вытягивается рукавом, наклоняется сводом. Трава, кусты, все вдруг потемнело... Вы бежите. Небосвод разрывается раскатами грома. Яркая вспышка молнии на мгновение осветила ваш путь. Вода бурлит, широкими потоками струится прочь. Читателю, вероятно, может показаться, будто Тургенев использует лишь мрачные, серые краски для описания природы. Напротив, я хотел бы заметить, что даже в самом мрачном описании непременно находятся светлые стороны. И какая бы стихия ни воцарилась над миром, наступит момент, когда солнце снова заиграет. Все кругом весело засверкает, воздух станет свеж и жидок, пропитается земляникой и грибами. Картины из "Записок охотника" насквозь пропитаны светом, желтизной, солнечной энергией. На смену солнцу приходит луна, проливающая бледно-желтый свет на все живое. Еще древние египтяне с трепетом преклонялись перед статуями божеств, сделанных из золота. Жёлтый цвет считался идеальным, сочетающим в себе все другие цвета. Естест-венно, автор использует и другие краски, выбранные самой природой: белый, синий и зеленый. Когда я любовался белым телом храма, возникло ощущение чистоты, единения творения человеческих рук и природы. Белый цвет - символ высочайшего духовного очищения и просветления. Синий - цвет созидания, воображения, цвет высоты. Простор душистых полей, зеленые деревья успокаивают душу. Зеленый цвет символизирует рост, жизнь, возрождение. Большинству картин Тургенева свойственна динамичность: то вдруг все кругом сияет, яркие краски мгновенно гаснут, багровеют, листья, лежащие на земле, то загораются червонным золотом, то переливаются всеми цветами радуги. Наряду с динамичными насыщенными картинами писатель рисует и застывшие мгновения. Время остановилось. Ветра нет, и нет ни солнца, ни света, ни тени, ни движения, ни шума; в мягком воздухе разлит осенний запах, подобный запаху вина, тонкий туман стоит вдали над желтыми полями... Спокойно дышит грудь, а на душу находит странная тревога. "Свежо, любо, весело!" Обилие оттенков, полутонов в пейзажах Тургенева дополняется живым музыкальным сопровождением. Все его громадное пространство наполнено пением птиц, шелестом кленовых листьев, приглушенным стуком дятлов; в ночное время звуки дневной природы сменяются стрекотанием кузнечиков, жужжанием мотыльков, далеким, вызывающим дрожь криком лесной совы. В жизни человек подчас не способен заметить главное, скрытое за ширмой действитель-ности. Тургенев словно призывает читателя оглянуться по сторонам, полюбоваться природой. Автора привлекают не яркие и броские краски, оттенки, а едва уловимые полутона. Тургенев как профессиональный художник макает кисть в тюбики с красками и создает доселе невиданные картины, где на фоне природы появляется обычный человек. Каждым своим словом автор убеждает читателя в том, что человек может жить в согласии с природой, понимать её, а она, в свою очередь, способна бережно заботиться о нем. Но люди не понимают, насколько важны для нашей планеты леса, травы, кустарники, продолжают вырубку деревьев, нанося непоправимый вред прежде всего своим детям и внукам. Тургенев, рисуя природу, предостерегает человека, напоминает читателю, что есть еще на земле уголки, не пострадавшие от нашей легкомысленности, и ещё не поздно всё исправить. Благодаря природе происходит обновление, очищение. Представляешь могучие дубы, столетние ели, лиственницы... Душа наполняется вдохновением. Я чувствую, как становлюсь поэтом. Яркий солнца диск упал за горизонт, Горы блеклы, и озера серы. Клена лист ушёл в последний свой полет, Все плывёт и рвется вон из меры. Время сонное ожило, потекло, И в лесу блаженно, мирно, тихо. О, как мне сегодня повезло... Для меня по-прежнему остается загадкой, как мастерски И. С. Тургенев описывал природу, подмечал маленькие детали в её огромном пространстве. Мне бы очень хотелось когда-нибудь съездить на родину писателя, в Спасское-Лутовиново, почувствовать вокруг себя силу могучих дубов, насладиться ранним восходом солнца, навечно запечатлеть в памяти картину заката: вокруг тишина, небо наполняется синевой, постепенно темнеет, а позже начинает переливаться всеми цветами радуги. Вон там, вдали, упала звезда. Люди верят, что упавшая с неба звезда - символ окончившейся человеческой жизни. Человек должен суметь правильно распределить отведенное ему на земле время, ибо никто не знает, когда упадет его звезда.