Теория:

(\(1\)) ... Я давно уж почувствовал необходимость понять — как возник мир, в котором я живу, и каким образом я постигаю его. (\(2\)) Это естественное и — в сущности — очень скромное желание незаметно выросло у меня в неодолимую потребность и, со всей энергией юности, я стал настойчиво обременять знакомых «детскими» вопросами. (\(3\)) Одни искренно не понимали меня, предлагая книги Ляйэля и Леббока; другие, тяжело высмеивая, находили, что я занимаюсь «ерундой»; кто-то дал «Историю философии» Льюиса; эта книга показалась мне скучной, — я не стал читать её.
(\(4\)) Среди знакомых моих появился странного вида студент в изношенной шинели, в короткой синей рубахе, которую ему приходилось часто одёргивать сзади, дабы скрыть некоторый пробел в нижней части костюма. (\(5\)) Близорукий, в очках, с маленькой, раздвоенной бородкой, он носил длинные волосы «нигилиста»; удивительно густые, рыжеватого цвета, они опускались до плеч его прямыми, жёсткими прядями. (\(6\)) В лице этого человека было что-то общее с иконой «Нерукотворенного Спаса». (\(7\)) Двигался он медленно, неохотно, как бы против воли; на вопросы, обращённые к нему, отвечал кратко и не то угрюмо, не то — насмешливо. (\(8\)) Я заметил, что он, как Сократ, говорит вопросами. (\(9\)) К нему относились неприязненно.
(\(10\)) Я познакомился с ним, и, хотя он был старше меня года на четыре, мы быстро, дружески сошлись. (\(11\)) Звали его Николай Захарович Васильев, по специальности он был химик.
(\(12\)) — Ты — человек, каким я желаю тебе остаться до конца твоих дней. (\(13\)) Помни то, что уж чувствуешь: свобода мысли — единственная и самая ценная свобода, доступная человеку. (\(14\)) Ею обладает только тот, кто, ничего не принимая на веру, всё исследует, кто хорошо понял непрерывность развития жизни, её неустанное движение, бесконечную смену явлений действительности.
(\(15\)) Он встал, обошёл вокруг стола и сел рядом со мною.
(\(16\)) — Всё, что я сказал тебе — вполне умещается в трёх словах: живи своим умом! (\(17\)) Вот. (\(18\)) Я не хочу вбивать мои мнения в твой мозг; я вообще никого и ничему не могу учить, кроме математики, впрочем.
(\(19\)) Я особенно не хочу именно тебя учить, понимаешь. (\(20\)) Я — рассказываю. (\(21\)) А делать кого-то другого похожим на меня, это, брат, по-моему, свинство. (\(22\)) Я особенно не хочу, чтобы ты думал похоже на меня, это совершенно не годится тебе, потому что, брат, я думаю плохо... (\(23\)) Вот, например, я думаю, что человечество до конца дней своих будет описывать факты и создавать из этих описаний более или менее неудачные догадки о существе истины или же, не считаясь с фактами, — творить фантазии. (\(24\)) В стороне от этого — под, над этим — Бог. (\(25\)) Но Бог — это для меня неприемлемо. (\(26\)) Видишь — как нехорошо я думаю. (\(27\)) Да, брат... (\(28\)) Есть люди, которые считают идеализм и материализм совершенно равноценными заблуждениями разума. (\(29\)) Они — в положении чертей, которым надоел грязный ад, но не хочется и скучной гармонии рая.
(\(30\)) Он вздохнул, прислушался к пению виолончели.
(\(31\)) — Умные люди говорят, что мы знаем только то, что думаем по поводу видимого нами, но не знаем — то ли, так ли мы думаем, как надо. (\(32\)) А ты — и в это не верь! (\(33\)) Ищи сам...
(\(34\)) Я был глубоко взволнован его речью, — я понял в ней столько, сколько надо было понять для того, чтоб почувствовать боль души Николая. (\(35\)) Взяв друг друга за руки, мы с минуту стояли молча. (\(36\)) Хорошая минута! (\(37\)) Вероятно — одна из лучших минут счастья, испытанного мною в жизни.
(По М. Горькому*)
 
* Максим Горький (Алексей Максимович Пешков) (\(1868\)–\(1936\)) — известный русский советский писатель, классик отечественной литературы.