Теория:

(\(1\)) Часто я спрашиваю себя, когда думаю о занятии литературой: когда же это началось? (\(2\)) И как это вообще начинается? (\(3\)) Что впервые заставляет человека взять в руки перо, чтобы не выпускать его до конца жизни? (\(4\)) Труднее всего вспоминать, когда это началось. (\(5\)) Очевидно, писательство возникает в человеке, как душевное состояние, гораздо раньше, чем он начинает исписывать стопы бумаги. (\(6\)) Возникает ещё в юности, а может быть, и в детстве.

(\(7\)) В детстве и юности мир существует для нас в ином качестве, чем в зрелые годы. (\(8\)) В детстве горячее солнце, гуще трава, обильнее дожди, темнее небо и смертельно интересен каждый человек.

(\(9\)) Для детей каждый взрослый кажется существом немного таинственным — будь это плотник с набором фуганков, пахнущих стружкой, или учёный, знающий, почему трава окрашена в зелёный цвет.

(\(10\)) Поэтическое восприятие жизни, всего окружающего нас — величайший дар, доставшийся нам от детства. (\(11\)) Если человек не растеряет этот дар на протяжении долгих трезвых лет, то он поэт или писатель. (\(12\)) В конце концов, разница между ними невелика. (\(13\)) Ощущение жизни как непрерывной новизны — вот та плодородная почва, на которой расцветает и созревает искусство. (\(14\)) Когда я был гимназистом, я, конечно, писал стихи, такое множество стихов, что за месяц исписывал толстую общую тетрадь. (\(15\)) Стихи были плохие — пышные, нарядные и, как мне тогда казалось, довольно красивые. (\(16\)) Сейчас я забыл эти стихи. (\(17\)) Помню только отдельные строфы. (\(18\)) Например, такие:

О, срывайте цветы на поникших стеблях!
(\(19\)) Тихо падает дождь на полях.
(\(20\)) И в края, где горит дымно-алый осенний закат,
Пожелтелые листья летят...

(\(21\)) Но это ещё милость. (\(22\)) Чем дальше, тем больше я нагромождал в стихах всяческие, даже бессмысленные, красивости:

И опалами блещет печаль о любимом Саади
На страницах медлительных дней.

(\(23\)) Почему печаль «блещет опалами» — этого ни тогда, ни сейчас я объяснить не могу. (\(24\)) Просто меня увлекало самое звучание слов. (\(25\)) Я не думал о смысле. (\(26\)) Больше всего я писал стихов о море. (\(27\)) В ту пору я его почти не знал. (\(28\)) Это не было определённое море — не Чёрное, не Балтийское и Средиземное, а праздничное «море вообще». (\(29\)) Оно соединяло всё разнообразие красок, все преувеличения, всю безудержную романтику, лишённую подлинных людей, времени и реального географического пространства. (\(30\)) Тогда эта романтика окружала в моих глазах земной шар, подобно плотной атмосфере.

(\(31\)) Это было пенистое, весёлое море — родина крылатых кораблей и отважных мореплавателей. (\(32\)) Изумрудами горели на его берегах маяки. (\(33\)) В портах ключом била беззаботная жизнь. (\(34\)) Смуглые женщины неслыханной прелести были ввергнуты по моей авторской воле в кипение жестоких страстей. (\(35\)) В стихах и неясном волнении прошла большая часть моей бедной и по сути довольно горькой молодости. (\(36\)) Вскоре я бросил писать стихи. (\(37\)) Я понял, что это мишура, цветы из хорошо раскрашенных стружек, сусальная позолота. (\(38\)) Вместо стихов я написал свой первый рассказ. (\(39\)) У него была своя история.
(По К. Паустовскому*)
 
*Константин Георгиевич Паустовский (\(1892\)–\(1968\)) — известный русский советский писатель, классик отечественной литературы.
Источники:
К. Г. Паустовский. Золотая роза. Собрание сочинений в 6 т. Т. 2. Москва: Государственное издательство художественной литературы. 1958. С. 502.