Теория:

(\(1\)) Её во дворе Саввишной звали. (\(2\)) Чудная старушка: никого не обсуждала, ничего не рассказывала, да и не слушала толком, всё вдаль вглядывалась, будто ждала кого.
(\(3\)) Вдруг перестала Саввишна во двор выходить. (\(4\)) Хожу день, другой, третий, неделю хожу мимо и вдруг чувствую, что беспокойно как-то на душе. (\(5\)) И тревожно, и неловко, и в толк никак не возьму, в чём дело.
(\(6\)) И вот однажды иду с работы и вижу, у подъезда народ собрался. (\(7\)) Не густо, но человек десять-пятнадцать стоят, ждут чего-то. (\(8\)) Смотрю, четыре мужика вынесли из подъезда гроб и потащили к автобусу. (\(9\)) Старый такой автобус, обшарпанный, помятый, насквозь казённый. (\(10\)) И тут будто в сердце кто толкнул меня: да это же Саввишну на погост повезли!
(\(11\)) Вечером соседи собрались на поминки. (\(12\)) Скромные такие поминки были, тихие. (\(13\)) И тут моя Нинка вдруг и скажи:
— (\(14\)) На трёх сынов и на мужа похоронки получила наша Саввишна. (\(15\)) Муж ещё в финскую погиб, трёх сыновей она в эту войну схоронила, а четвёртого, Гришкой звали, всё ждала. (\(16\)) Как призвали его в сорок третьем, так за всю войну и после неё ничего, — ни письма, ни извещения. (\(17\)) Так и жила все тридцать лет, ждала, авось объявится, найдётся. (\(18\)) Куда только письма ни писала! (\(19\)) Сама-то малограмотная, печатными буквами подписывалась. (\(20\)) Всё ко мне ходила, вместе мы эти письма и сочиняли.
(\(21\)) Тут уж все замолчали, как стукнутые обухом по голове: все же знали, что Саввишна одна жила, без родни, никого у неё на сто вёрст вокруг не было.
(\(22\)) А Нинка моя горько так отвечает: «Да не нужна ему мать, вот и не приехал!» (\(23\)) Чувствую, голос срывается, сейчас заревёт. (\(24\)) Взял её за руку и повёл домой. (\(25\)) Только дверь за собой закрыл, Нинка упёрлась в стенку лбом и зарыдала.
(\(26\)) Оказывается, нашли Гришку где-то на Крайнем Севере. (\(27\)) Ишь, куда забрался, стервец, и ни разу не вспомнил, что мать у него есть. (\(28\)) Она же с места не стронулась, жила в нашем доме, по старому адресу, всё боялась, что Гришенька её не найдёт.
(\(29\)) То-то радости было, когда пришло известие о том, что жив-здоров Григорий. (\(30\)) А потом всё-таки пришло письмо: дескать, как я рад, дорогая мамаша, сколько лет, сколько зим. (\(31\)) Не могу, мол, к вам сейчас приехать — занят по горло, деньги зарабатываю. (\(32\)) Будущим летом, может быть, и пожалую с женой и дочкой, но твёрдо не обещаю: вдруг путёвку на южный курорт дадут.
(\(33\)) Это письмо и подкосило Саввишну. (\(34\)) Она совсем замолчала, слегла и быстро сгорела, до самой смерти и слова упрёка вслух не сказав.
(\(35\)) Тут Нинка оторвалась от меня и закричала: «Я ему, Гришке, телеграмму, «молнию» отбила: мать, дескать, померла, приезжай на похороны. (\(36\)) А он…» (\(37\)) И опять в слёзы ударилась. (\(38\)) Глажу её по голове, какие-то слова дурацкие говорю и сам с нею плачу.
(\(39\)) Нет, видно, не всех война на ум-разум поставила. (\(40\)) Да если бы у меня мать жива была! (\(41\)) Да я бы пылинки с неё сдувал, руки целовал!..
(По Г. Кожениковой*)
 
*Кожевникова Галина Владимировна (\(1974\)–\(2011\)) — историк, публицист.
Источники:
Кожевникова, Г. В. Саввишна [Электронный ресурс] / Г. В. Кожевникова // День и ночь. — 2006. — № 5. — Режим доступа: https://magazines.gorky.media/din/2006/5/savvishna.html.